Предатель. После развода (СИ)

— Да и пришли к тому, что я оказалась виноватой в твоих гулянках…

— Прекрати, — тихо, но уверенно командует Герман, разворачивается и шагает к стулу в углу комнату.

Садится и неторопливо перебирает мои эскизы.

Я не поняла.

Меня сейчас заткнули, и разговор закончили? Начинаю закипать. Вот этому человеку, который отказывается поднимать сложные вопросы, давать второй шанс?

— Переосмысление некоторых вещей приходит только со временем, — поднимает на меня взгляд. — И любить, оказывается, мы тоже на протяжении всей жизни учимся.

У меня сердечко вздрагивает от его тихого голоса.

— Я не верю в то, что ты меня не любила, — взгляд его становится нежным, — любила. Просто я потом решил поконкурировать с другой с твоей страстью, — обводит глазами комнату и вновь смотрит на меня.

— И я выбрала не тебя, — у меня голос срывается в тоскливую хрипотцу.

— Все это и есть ты, Фиса, — он поднимает стопку с эскизами.

У меня на глазах выступают слезы, и я сглатываю ком в горле. Я сейчас разрыдаюсь, будто Герман правда коснулся истины.

— Я уважал твое творчество, терпел, принимал его, но не любил, — вздыхает. — То есть часть тебя я не любил.

Я медленно опускаюсь на стул и накрываю лицо руками, судорожно выдохнув:

— Хватит, Гера, хватит…

— Меня бесит то, что меня нет на тех фотографиях, которые висят в коридоре, — говорит он. — Бесит, что с тобой рядом были другие, а не я.

— Если бы ты хотел, — убираю руки с лица, — то пришел бы на все эти мероприятия. Они не были закрытыми.

— Верно, — Герман кивает и улыбается, — я за тобой бегал, на все эти конкурсы даже не думал заглядывать. Об этом и речь, Фиса.

Глава 60. Не позволю

Герман опускает взгляд на мои эскизы и вновь внимательно перебирает:

— Ты талантливая, Фиса.

И именно сейчас Герман говорит откровенно о моем таланте."

"Он, конечно, и раньше об этом вещал, но только сейчас я слышу в его голосе… не восхищение.

К черту восхищение.

Герман с теплотой признает, что я хороша в своем деле и что оно навсегда останется со мной.

Даже если наступит конец света, я буду шить из пластиковых мешков.

Вновь смотрит на меня:

— Я бы хотел увидеть не только эскизы.

— Зачем?

Меня аж потряхивает от взволнованности.

— Увидеть и коснуться. Это ведь так удивительно. Твоя фантазия становится материальной, а потом эту фантазию даже кто-то носит.

— В соседнем зале есть парочка фантазий, — отвечаю я. — Герман, если ты сейчас пытаешься просто продавить меня…

— Нет, — встает. — Не пытаюсь.