Предатель. После развода (СИ)

Не было такого

У нас с Дианой был разговор, что пока детей мы не планируем, съезжаемся, притираемся друг к другу и смотрим, как нам живется вместе, поэтому и выбрали таблетки, потмоу что презервативы Дианочке натирают. Все опухает и больно.

Хлоп-хлоп глазками.

Я согласился, а потом я пошел и сделал вазэктомию, чтобы контроль был у меня. И я как чувствовал, что меня захотят нагнуть.

Борьку бы я тогда точно потерял.

У него характер матери.

Новый ребенок от новой женщины?

Все, папа, ты теперь — враг.

И уже бы он надевал наушники на голову с попытками с ним поговорить и убедить, что он все равно останется моим сыном.

А еще, я сейчас, стоя на крыше, понимаю, что, наверное, детей я хотел только от Анфисы.

Ведь наши дети такие красивые.

Такие упрямые.

Такие талантливые.

Афинка лепит в саду самых красивых котят из пластилина. Пока другие его жуют, она сосредоточенно лепит, сердито насупившись. Пока другие ревут и орут, что им невкусно, она тяжело вздыхает и ставит в центр стола красивого зеленого котика, а после уничижительно смотрит на остальных детей, которые аж замолкают и быстренько достают изо рта пластилин.

"А Борька тайком рисует карикатуры на учителей. Нас периодически вызывают в школу, показывают его рисунки, и мы с Анфисой долго и с интересом их изучаем. Обещаем, что серьезно поговорим, а потом я ему даю совет, чтобы он рисовал, но не попадался.

Некоторые карикатуры мне удалось забрать у директора и сохранит в тайной папочке.

Да, детей я хотел только от Анфисы.

И хочу.

Я не против еще одного орущего младенца на руках. Совсем не против бессонных ночей и беззубой улыбки.

И не против мокрой рубашки, которую мне описают, а после сладко зевнут и расслабятся.

Только одна проблема.

Анфиса мне сейчас не жена.

Смеюсь.

Да она меня изобьет дорогой итальянской тряпкой, если я явлюсь к ней такой красивый и скажу:

— Хочу от тебя детей.

Охренеть, как хочу третьего ребенка.

Сквозь низкие серые облака пробивается солнечный свет, с которым меня озаряет простая, но глубокая истина.

Анфиса - моя женщина.

Вот такая сумасшедшая.

Такая капризная, когда злится.

Такая вдохновленная.

Такая печальная, когда что-то не получается.

Моя женщина.

Да, можно согласится, что это проклятие, но какое в то же время счастье.

Я сейчас живой.

Да мне страшно, что от меня опять будут отказываться, огрызаться, но тогда я не знал, что женщина может быть навсегда.