Влюбиться на максимум (СИ)

— Дичь — это подобную хуйню в голове держать, — грубо наезжает на меня Полозов. — Романыч врач с охрененным стажем, столько детей ""родил"", что уже не сосчитать. Макс в надёжных руках.

Хочется ляпнуть ему что-то колкое, но, блядь, он прав. Зачем притягивать плохое своими мыслями ебанутыми.

Всё будет хорошо!

Но что-то внутри упорно в это не верит.

Мы возвращаемся обратно и замечаем того самого Романыча, хирурга, который делал Макс кесарево. И мне пиздец как не нравится его виноватое выражение лица, опущенные плечи и шаркающая походка.

За нашими спинами открылась дверь кабинета и выглянула Вера Юрьевна, заметив врача, взмахами руки позвала всех родителей.

— Мы сделали всё что могли… — обречённо посмотрел на нас доктор.

— Какого хрена? — сорвался на рык дядька."

"— Операция прошла успешно. Мы уже собирались отключать аппараты, как пульс стал падать и сердце остановилось. Я соболезную…

Моё сердце тоже остановилось, упав вниз. Виктор Иванович подхватывает теряющую сознание жену и на руках несёт в кабинет.

— Я не верю… — произношу сдавленно. — Я не верю! — прорывается крик, и я устремляюсь в сторону операционной.

Меня пытаются остановить, держат за руки и плечи, но вдруг отпускают. Смотрю назад — там дядя. Это он приказал.

Каталка с накрытым телом стоит посреди большого зала. Кажется, вокруг него расположены операционные.

— Макс… — стягиваю простынь.

Она безжизненно лежит, бледная, как та простынь, что её накрывает.

— Не уходи, Макс. Вернись! — встряхиваю её.

Но уже бессмысленно. Какой-то частью сознания я это понимаю, но принять не могу. Мне так больно где-то там, под ребрами, что рыдания и слёзы всё застилают перед глазами. Сползаю на пол, разрываемый рыданиями.

Я не хочу в это верить… Не хочу…

Перед лицом падает рука Макс.

— Вернись, Макс… Не оставляй нас одних, пожалуйста…

Дальше всё как в тумане, я плохо соображаю. Меня куда-то уводят, дают что-то выпить для успокоения. А я не хочу успокаиваться, разнести всё к чёртовой матери хочу.

У меня смысл жизни забрали. Зачем мне теперь это всё? Как я буду без Макс?

Внутри расширяется гулкая пустота, затягивая всю боль в себя и отключая на время.