Власть Варяга

Одно время мы с ней даже работали на пару.

— И кто были ваши клиенты?

Чертанов уловил мелькнувшую на ее лице тревогу. После некоторого колебания она все-таки заговорила:

— Это весьма уважаемые люди. Их частенько можно увидеть по телевидению. Но мне бы не хотелось называть их фамилии. Скажу так: среди них встречались и министры, и депутаты. — Слегка улыбнувшись, она добавила: — Так что косвенно мы тоже участвуем в политике.

— Она говорила, как ее зовут?

Девушка пожала плечами:

— Обычно девочки не задают друг другу подобных вопросов.

— Что вы о ней можете сказать?

— А чего о ней скажешь? — Надежда пожала плечами. — Молодая, красивая, видно, что образованна. Думаю, что клиентам с ней было интересно. Но у меня сразу сложилось такое мнение, что она пробудет с нами недолго. Мне приходилось знать таких девочек. Накопят себе на приданое, а потом исчезнут. Поэтому я не удивилась, когда она неожиданно пропала.

— А сутенеры разве не преследуют их за это?

Девушка задумалась.

— Сложный вопрос. У всех складывается по-разному. Хотя преследовать каждую и возвращать ее на Тверскую у них нет ни времени, ни такого количества людей. Но в принципе ее могли не отпустить. Потому что она пользовалась большим спросом у влиятельных людей.

— Понятно, — безрадостно протянул Чертанов.

Три разные девушки. Три непохожих судьбы. Право, здесь трудно быть судьей, тем более беспристрастным.

— А как вы считаете, у Резвана могли быть враги? — спросил Чертанов.

Вопрос неожиданно застал Надежду врасплох, она откинулась на спинку скамейки, выпустила в воздух тонкую струйку дыма, после чего уверенно ответила:

— Не думаю, что у него были какие-то серьезные враги. Он имел покровителей на самом высоком уровне, а с такими людьми вряд ли кто пожелал бы связываться. В сущности, Резван был человек не злой, мог, конечно, напустить шороху, кого-то отругать, накричать, но я не помню случая, чтобы он кого-то ударил.

— А вы не можете вспомнить, может, эта Валентина с кем-нибудь особенно дружила?

Надежда задумалась:

— Что-то не припоминаю. Несмотря на внешнюю открытость, в сущности, она была человеком в себе. О своей жизни рассказывать не любила. Знаю только, что она откуда-то из провинции. Кажется, из Ярославля.