Вкус ледяного поцелуя

Я с умилением поглядывала на его мужественное лицо, широкую грудь и крепкие ладони с обручальным кольцом на пальце, намекая таким образом, что совершенно не против встретить рассвет в его компании.

Часам к десяти веселье достигло критической точки и гости кинулись танцевать, а к одиннадцати оно пошло на убыль. Хозяйка предложила чай, и это явилось сигналом к отбытию. Возле дверей долго прощались и наконец разошлись. У подъезда мы остались вчетвером: я, Алексей, Ритка и ее благоверный, который к тому моменту уже лыка не вязал.

– Отвезешь нас домой? – спросила Рита, поддерживая супруга.

– Ага. Садись, и тебя отвезу, – предложила я Алексею. – Или ты на своей?

– За рулем не употребляю. И другим не советую.

– Я тоже не советую, но сама пью.

Он засмеялся и устроился рядом. Ритка с мужем сели сзади, и я тронулась. На дорогу до дома Ритки ушло минут пятнадцать, они благополучно высадились, а я спросила Алексея:

– Тебя куда?

– К тебе, если не возражаешь. Чай, кофе, потанцуем? Или есть другие планы?"

"– Потанцуем, – кивнула я и направилась к своему дому.

Алексей, войдя в мою квартиру, присвистнул:

– Неплохо живешь.

– Стараюсь.

– Конечно, у моего хозяина покруче, но у него и бабок побольше. Или ошибаюсь?

– Ты проходи, кофе я сейчас заварю. На собаку внимания не обращай, потявкает и успокоится.

Сашка, услышав это, обиженно удалился с кухни.

– Характер, – кивнул Алексей.

Я сварила кофе. Пока возилась у плиты, Алексей подобрал с пола мячик, оставленный Сашкой, бросил его в стену напротив, ловко поймал.

– Ты что, левша? – не выдержала я.

– А мне все равно, что правая, что левая, – подмигнул он и оставил мячик в покое. – Ну, что? – сказал он весело. – Валяй, расспрашивай. Вы ведь под моего хозяина копаете, оттого ты на сеструхином дне рождения и появилась. А у этой дуры радости…

– Очень уж ты умный, – хмыкнула я.

– Какой есть. Неужели правда со мной ляжешь? И Деда своего не испугаешься? Или он тебя сам под мужиков подкладывает в случае нужды? А нужда у вас, я слышал, большая.

– Твой хозяин виновен в убийстве четырех человек, – заметила я.

– Это еще доказать надо. А потом, на его месте… Ты знаешь, что с его ребенком сделали?

– Знаю.

– По-твоему, это люди?

– Не знаю. Не мне судить. Но зато одно известно доподлинно: Тюрина, та, что убили третьей, его дочь в глаза не видела. Лажанулись мужики, не ту убили.