Вкус ледяного поцелуя

 – Извините, что заставляем вас страдать, но… мы столкнулись с четырьмя убийствами: Краснов, Уфимцева, Тюрина и Коренева. Эти фамилии вам знакомы?

– Да. Они убили мою дочь. Говорите, что их… я вас правильно поняла? Их убили?

– Да. Зарезали. Всех четверых.

– О господи, – она торопливо перекрестилась. – Теперь понятно… Я не буду притворяться и говорить, что мне их жаль. Не жаль. Но их смертями дочь не вернешь. Никто мне ее не вернет. Я надеюсь, что, когда наконец умру, встречу ее. А все остальное… мне не нужна их гибель, если вы об этом.

– Но кто-то убил их, – все так же вкрадчиво заметил Лукьянов.

– Да, но не из-за моей дочери. Возможно, это было не единственное их преступление. За мою дочь мстить некому, если вы об этом. Две женщины-инвалидки. У тети болезнь почек, давление под двести. Какие из нас мстители? Да и смысла в этом нет. И я не могу назвать вам человека, для которого в этом заключался бы смысл, – вздохнула она и отвернулась. Мы простились и покинули комнату.

– Что-то есть, – сказал Лукьянов, невидящим взглядом уставившись в окно.

– Ага. Она испугалась. Совершенно ясно, чего-то испугалась.

– Но разговорить ее нам не удастся.

– Есть еще тетка.

– Что ж, попробовать можно, – пожал плечами Лукьянов.

Тетку Маргариты Назаровны мы нашли в парке, она сидела на скамейке в компании милого старичка, приветливо улыбнувшегося нам.

– Вы уже закончили? – спросила женщина, звали ее, кстати сказать, Капитолиной Васильевной.

– Да. Извините, наш визит формальность, но формальность необходимая.

– Я понимаю. Надеюсь, вы Риточку не очень расстроили? – Она поднялась со скамейки, намереваясь идти к племяннице.

– Мы вас задержим на пять минут, – сказал Лукьянов, причем произнес это так, что женщина с готовностью кивнула:

– Да, конечно.

– Скажите, пожалуйста, вашей племяннице кто-нибудь помогает? Какой-нибудь фонд…

– Что вы, – усмехнулась женщина. – Бывший Риточкин муж дает деньги на лекарства. Вот сюда нас отправил.

– Как муж? Он же умер? – не поняла я.

– Это ее второй муж умер несколько лет назад, не смог пережить той страшной трагедии.