Вкус предательства (СИ)

Невооруженным глазом видно, что он максимально себя контролирует.

— Нет, меня ждут в театре.

Мужчина в ответ молчит.

— Если не хочешь, чтобы это я…в общем, Макс справится. — спустя паузу отвечает: — Она, хоть и в статусе с определенными ограничениями, только это не помешало ей появиться здесь.

Объясняет свой порыв, а я отрываю голову от его груди, поднимая взгляд. Артур смотрит сверху вниз. И на секунду я вновь себя чувствую маленькой девочкой за широкой спиной этого мужчины.

Его руки автоматически опускаются и становится зябко.

“Ты так нужна мне… За один шанс все отдал бы, Красивая.”

Глупо ли полагать, что на пересечении сознания и его потери, я все же услышала его слова?

Но, как есть. Я убеждена, что он это говорил. И пока не пойму, что с этим делать. Впрочем, ответ давным-давно на поверхности.

— Хорошо. — принимаю ответ, а он скрывая удивление и свою маленькую победу кивает: — Отвезешь тогда сам?

Задаю вопрос, немного краснея.

Артур молча кивает.

— Дай пару минут.

Иду к дивану, чтобы накинуть пальто, он в то время с кем-то разговаривает по телефону, раздавая указания.

В кабинете сию секунду появляется его верный помощник. Максим, при виде меня опускает взгляд, и нервно здоровается.

Благодаря ему словно появилось какое-то средство, которое сможет склеить тысячу осколков, на которые когда-то мы рассыпались.

Они о чем-то переговариваются. Точнее как, Артур, нахмурив брови что-то коротко приказывает, второй же кивает и поддакивает.

Нескромно разглядываю мужчину.

Темно-синий костюм на ярко маскулинной фигуре. Пиджак небрежно распахнут, пара пуговиц у горловины расстегнута, руки скрещены на груди, а ноги чуть расставлены в стороны.

Чувствую себя слегка безумной, потому что отмечаю, возможно, впервые после первой встречи спустя года, что Ризанов крайне статный мужчина.

Когда он был моложе, он просто был эффектным юношей богатых родителей.

Сейчас же, мужественность настолько ощутима во всем. В движениях, глазах, интонациях.

Эдакое воплощение мужской красоты.

Да, во многом, мое восприятие исказилось под гнетом всего того, что происходило, а теперь уже и вскрылось.