Варька

Она хлюпнула и сказала, что вообще-то (хотя это, конечно, и не важно) после ее первой любви и до Хай-Ри у нее никого не было. Хай-Ри развесил уши как слоны на водопое, раскаялся окончательно и начал просить прощения. Варька удовлетворенно фыркнула. Да, не встречала она еще мужика, которому признание женщины в том, что он у нее буквально второй (если не удалось убедить, что он первый), было бы действительно не важно. Даже если он понимает, что ему нагло врут.

Кеша флегматично дождался окончания этих разборок, подставил крыло, чтобы подниматься к нему на борт было удобнее, набрал высоту и направился в сторону Тьена.

То ли летать на драконах со временем можно было привыкнуть, то ли очень уж сладко дремалось графине на генеральском плече, но полета она почти не почувствовала.

– Кеша, если ты так будешь тормозить, от тебя скоро одни уши останутся, – заметила Варька, пережидая, пока вокруг дракона усядется пыль. Кеша фыркнул, ссадил пассажиров, умильно потерся о графское плечо и тут же попросил сказку. Однако это удовольствие пришлось отложить из-за прощания с Вулиметром, чьи подданные требовали его венценосного присутствия для решения какой-то государственной проблемы, и из-за Нарка, который что-то там изобрел, но никак не мог поведать, что именно, поскольку был отловлен Ухрином и завален рассказами о женщинах графства Эллен.

Все еще не отошедший от раскаяния Хай-Ри отправился муштровать войско, Ухрин с Нарком увлеклись разговором о своем, мужском, и Варька осталась с Кешей наедине. Она ласково почесала за ухом уродливо-прекрасную голову и поведала не столько сказку, сколько миниатюру.

Ода сволочам

Все люди – сволочи, а я – больше всех, потому что я – пуп земли, и вокруг меня вертится Вселенная. Я – само совершенство, а главное – я талант. Я поняла это с тех пор, как осознала, что я – существую. Я – не ученый, я – философ, и моя философия – это давно уже уехавшая крыша. Я легко перешагиваю через условности и буду говорить так, как я хочу. И не надо лезть в гороскопы, чтобы узнать, что я такое.