Варвар

У меня есть для вас отличные новости.

Через минуту в моей комнате появилась Тая с подносом полным сладостей и конфет.

— Ваш чай, — вежливо улыбнулась, но не мне, а Эльвире.

Ну надо же… Я думала, что она не умеет улыбаться, а оказывается, только со мной так. Что, неужели и это не велено?

— Спасибо, — Эльвира изящно подняла чашечку с чаем и, покосившись на девушку, вопросительно подняла бровь. — Что-то ещё, милая?

Тая почему-то не спешила уходить, встала за моей спиной, отчего я чувствовала себя некомфортно.

— Простите, но я должна остаться.

— С чего бы это? У нас со Снежаной Александровной разговор, если вы не заметили, — похоже, Тая начала раздражать обычно спокойную и до невозможности вежливую Эльвиру.

— Марат Саидович так приказал.

Эльвира Геннадьевна тут же сникла, опустила взгляд.

— Что ж, если Марат Саидович приказал, то так тому и быть.

Я саркастически хмыкнула, что не укрылось от внимания няни и, полагаю, Таи. А девчонка-то, оказывается, приставлена шпионить за мной. Зря я надеялась с ней подружиться.

В мире Хаджиева каждый сам за себя, видимо.

— Итак, Снеженька, — Эльвира снова коснулась моей руки и, воспользовавшись тем, что сынок сполз с моих коленей и увлекся игрушечной машинкой (которой, кстати говоря, у него раньше не было), протянула мне чашку с чаем. — У Виталика нет никакого аутизма. Я не знаю, кто и почему поставил вам такой диагноз, но это бред. Вот, держите, — протянула мне какие-то бумаги. — Это заключение лучших специалистов столицы. Будьте уверены, я очень давно с ними работаю, и ещё ни разу они не ошибались.

Наш мальчик действительно немного отстает в развитии, но это не значит, что он аутист. Его возможно вылечить, и, скажу даже больше, мы вовремя взялись за это дело. Ещё год, и выздоровление стало бы практически невозможным, а так… У нас все шансы победить, — она лучезарно мне улыбалась, а я даже вдохнуть не могла.

В горле образовался огромный ком, а на глаза навернулись слёзы радости. Да что там радости, счастья! Ведь я и правда давно поверила в аутизм.

А сколько раз врачи разводили руками и называли моего сына чуть ли не дебилом. Неужели этот кошмар закончится? Неужели мой маленький мальчик станет нормальным? Не «особенным», а таким, как остальные дети? Я так мечтала увидеть его, играющего на детской площадке или идущим в школу. А потом первая любовь, свидания, институт и хорошая профессия, которую он выберет сам. Мой малыш…

И плотину прорвало. Отставив чашку в сторону, уронила голову на стол и взорвалась плачем.