В сети

Отложив книгу, я сажусь на кровати и машинально касаюсь ладонью живота, который заметно округлился за последние недели.

Если раньше мне удавалось скрывать его под свободной одеждой, то теперь с каждым днём сделать это становится всё сложнее.

Особенно на работе.

Пока о моём положении знает только начальник отдела. Больше — никто. Во всяком случае, очень на это надеюсь.

Я надеваю трикотажное платье, которое ещё совсем недавно сидело свободно. Расчёсываю волосы, собираю их в небрежный пучок, беру всё необходимое для обследования и выхожу из палаты, направляясь на первый этаж.

"Я не вижу себя со стороны, но, кажется, изменилась даже походка. Вместо любимых шпилек — удобные кроссовки. Вместо быстрого, уверенного шага — осторожная, чуть покачивающаяся поступь. Я чувствую себя тонкой хрустальной вазой и инстинктивно защищаю жизнь, которая зреет внутри.

В отделении гинекологии я уже в третий раз — хотя срок у меня, по сути, ещё небольшой. Здесь всё по режиму: капельницы, анализы, короткие прогулки по коридору и на прилегающей территории.

У кабинета на первом этаже собралась небольшая очередь — передо мной две беременные девушки с примерно таким же сроком. Я наблюдаю за ними с интересом: за эмоциями, поведением, размерами живота. Сравниваю со своим.

Карина уверяла, что такой острый живот, как у меня — к мальчику. Говорила, что с обеими дочками живот у неё был расплывчатый.

Я прижимаюсь затылком к стене, мысленно подгоняя время. Мне не терпится посмотреть на монитор и увидеть того, кто уже слегка подпинывает меня, наполняя теплом и светом. Как будто внутри меня расцветает маленькое солнце.

Новый жизненный этап начался совершенно незапланированно, но я не хочу перекладывать вину ни на себя, ни на Сашу — в этом нет ни смысла, ни пользы.

Турбулентность была быстрой — и после неё пришло умиротворяющее спокойствие. Как будто всё наконец встало на свои места — не идеально, но по-своему правильно.

Я сказала, что не буду ждать Устинова, а потом почти тут же забрала свои слова обратно. Буду. Хотя бы для того, чтобы сообщить ему важную новость — а дальше он сам выберет, как с ней поступить.

Три месяца назад Саше ужесточили меру пресечения — с личного обязательства перевели под домашний арест.