В плену его желаний

Леся моментально расслабилась, благодарно улыбнулась и потянула мне к себе, требуя нового поцелуя.

— Так хорошо, — шепчет она, обдавая кожу раскаленным дыханием. — Так не бывает…

— Бывает, малыш, — отвечаю и снова целую пухлые розовые губы.

Девочка замирает, часто дышит, ее мышцы сокращаются в ярком, долгом оргазме. Я не останавливаюсь, ощущая, что она стала еще уже. Леся дрожит, я кончаю, рыча и стискивая зубы.

Как же хорошо! Черт возьми! Охренительно хорошо!

Мы молча лежали какое-то время, пока она не подняла на меня свои красивые глазки и не спросила:

— Тебе нужно уходить?

— Да, — ответил честно.

— Но я вернусь за тобой.

— Не нужно, — упавшим голосом произнесла Леся. — Я должна остаться.

Внутри все напряглось так, что я еле сдержался, чтобы не накричать на нее. Выдохнул и спокойно объяснил.

— Ты никому ничего тут не должна.

Молчит.

— Слышишь меня?! Никому! Ты можешь просто уйти отсюда.

— Нет. Ты не понимаешь! — поднялась и села возле меня, натянув на голую грудь простынь.

— Так объясни! — начал заводиться и тоже сел, глядя ей в глаза.

— Не могу. Уходи. Просто уходи, я прошу тебя! — ее голос дрогнул, но слез нет. Она встала, целиком обернувшись в простыню, застегнула ошейник, который я снял ночью, пока девочка спала, и отвернулась к окну. — Уходи, Денис. Умоляю…

Поняв, что говорить она не будет, быстро собрался и покинул квартиру старого знакомого с намерением сегодня же в нее вернуться."

"Пока добрался до офисного здания Дрейка, Стас уже все выяснил.

И от того, что я узнал, стало мерзко и тоскливо. Если Макс знает, для чего ей нужны деньги, и вот так ее использует, я убью его. Сделаю с ним все, что мечтал в ту секунду, когда он трахнул ее в зад этой ночью, причиняя боль. Я еще долго буду помнить, как ее слезы, стекая по щекам, капали на мою разгоряченную страстной ночью кожу. Сколько ужаса было в этих голубых глазах. Теперь я знаю, ради чего все это. Я точно убью его!

Минуя охрану, влетел в офис Макса и со всей дури впечатал его в стену.

От неожиданности его зрачки расширились на долю секунды, но Шевцов не Шевцов, если бы не умел быстро брать себя в руки. Его холодности и самообладанию можно позавидовать.

— Убери от меня руки! — прорычал он и резким движением сдернул их с себя. — Ты охренел, Ден?! За ночь все мозги на моих простынях оставил?!

Только вот он забыл, что меня таким тоном не напугать. Первый же удар разбил ему нос и откинул обратно на стену, вышибая из легких весь воздух.