Украденная невинность, или Право первой ночи

Тот день запомнился разрывающей грудь болью и сосущей пустотой. Мой рев сливался с раскатами грома. А облака скрывали массивное тело дракона от людских глаз. Помню дождь, блики молний, мой гнев и жажду убивать.

Я проснулся через две недели голым где-то высоко в горах. Не знал, как я там оказался… Забыл, кто я. Потеряв память, несколько дней бесцельно скитался по округе в поисках пропитания, а потом встретил Хорса. Он тогда еще жил в отдалении от людей, занимался выращиванием редких растений и злоупотреблял запрещенными настоями, которые выталкивали разум из тела.

Однако он был единственным, кто протянул мне руку помощи. Так я стал жить с сумасшедшим экспериментатором. Впрочем, долго свою тайну мне сохранить не удалось — дэ Мьюви распознал во мне зверя и обманным путем посадил на цепь, словно сторожевого пса. Драконы в Оринсе вне закона.

Но слово за слово — и мы нашли общий язык. Он разглядел во мне не только монстра, но и хорошего собеседника. Потом мы помогли друг другу справиться со своими проблемами. Я научился самоконтролю. Он отказался от настоев и взялся за ум.

— Мама, все в порядке, — коснулся слуха голос Эмилии. — Я помогала профессору с расфасовкой новой партии трав.

— Дочка, я слышала странные звуки.

Совладав с эмоциями, я оттолкнулся от стены и направился к ним. В любой другой ситуации позволил бы разговору принять подходящий мне оборот. Чтобы вывести Вилайна на чистую воду. Чтобы по академии поползли слухи об очередной связи жены ищейки и принца. Чтобы месть свершилась! Но не после пробуждения зверя.

— Не знаете, где найти дэ Мьюви? — спросил я, приближаясь к ним.

Эмилия подобралась, попыталась пригладить взлохмаченные волосы, коснулась распухших губ. Ее мама добродушно улыбнулась. Мне же многих трудов стоило, чтобы отвести пристальный изучающий взгляд от девушки. Было ли у них с Вилайном что-то после моего пробуждения? Прикасался ли он к ней? Целовал ли? Что говорил, куда смотрел, позволил ли себе что-либо?.. Я едва не зарычал от понимания, что сам себя загнал в западню и уже ничего не мог с этим поделать.