Укрощение любовью, или Уитни

Томас, покачивая головой, повернулся и направился в конюшню. Чрезвычайно довольная собой, Уитни сцепила руки за спиной и зашагала к ограде загона, где уже стоял Клейтон.

– Я велела оседлать для вас нашего лучшего жеребца, – сообщила она.

Клейтону ее улыбка показалась слишком искусственной, но его внимание было отвлечено суматохой, поднявшейся в конюшне. Послышалось громкое ругательство, потом вопль боли, и Опасный Перекресток вырвался из конюшни, швырнув одного грума об забор и разъяренно лягнув другого.

– Ну, разве он не великолепен? – восхитилась Уитни, искоса поглядывая на будущую жертву.

В этот момент конь изменил направление и ринулся к тому месту, где они стояли, но тут же круто повернул. Уитни отпрянула как раз тогда, когда он, выбросив задние ноги, с силой ударил ими о забор. Раздался страшный треск, похожий на взрыв пушечного ядра.

– Он… очень своенравный, – дрожащим голосом пояснила девушка.

– Вижу, – согласился Клейтон, переводя бесстрастный взгляд со вспотевшего, нервно переминавшегося жеребца на Уитни.

– Если боитесь, так прямо и скажите, – великодушно предложила Уитни. – Уверена, что мы сможем найти вам более подходящую лошадь… такую, как Леденец.

Поджав губы, чтобы не расхохотаться, она кивнула на старую племенную кобылу, спокойно щипавшую траву. Брюхо ее провисало почти до земли, а хребет выдавался острыми углами. Клейтон проследил, куда указывала Уитни, и лицо его исказилось гримасой холодного отвращения. Уитни вдруг подумала, что будет куда забавнее, если Клейтон поплетется к месту пикника на древней кобыле.

– Томас! – позвала она. – Мистер Уэстленд решил ехать на Леденце, так что…

– Обойдусь жеребцом! – рявкнул Клейтон и пригвоздил Уитни к месту ледяным взглядом.

Та, пытаясь защититься, передернула плечиком:

– Почему бы вам просто не объяснить мне, где будет пикник, и я спокойно доеду одна!

– Не имею ни малейшего намерения сделать это, как, впрочем, не собираюсь удовлетворить и ваше желание видеть меня лежащим на земле под копытами этого чудовища. Садитесь в седло и держите своего коня ближе к забору, – резко распорядился он, кивнув на Хана.

Эта высокомерная уверенность в том, что он сможет справиться с жеребцом, несколько смягчила ее угрызения совести. Она вскочила на Хана и повела его к дальнему концу загона, а потом, зажав поводья зубами, перевязала шарфом волосы.

Грумы, конюхи и три садовника поспешили к загону полюбоваться невиданным зрелищем.