Укрощение любовью, или Уитни

– Уитни… какое необычное имя, – заметил Клейтон с необходимой степенью легкого любопытства в голосе, как раз достаточной, чтобы побудить гостя продолжать.

– Семейное. Отец так страстно хотел иметь мальчика, что, несмотря ни на что, все же наградил дочь этим именем. Должен сказать, что его желание почти исполнилось. Она умела плавать, как рыба, лазить по деревьям, как обезьянка, и управляться с лошадью лучше, чем любая женщина из всех живущих на земле. Как-то даже показалась на людях в мужских брюках, а в другой раз пустилась в плавание на плоту, объявив, что собирается в Америку на поиски приключений.

– И что же было дальше?

– Успела добраться до противоположного берега пруда, – сообщил Пол, ухмыльнувшись. – Но нужно отдать девчонке должное – таких огромных прозрачно-зеленых глаз ни у кого нет! – Пол пристально смотрел на пламя, улыбаясь старым воспоминаниям. – Четыре года назад, уезжая во Францию, она попросила меня ее дождаться.

– И вы его приняли? – Непроницаемые глаза чуть сощурились, темные брови слегка поднялись.

– Господь с вами! – рассмеялся Пол, сделав большой глоток бренди. – Она была еще совсем ребенком – едва со школьной скамьи и полна решимости во всем превзойти Элизабет Аштон. Если у Элизабет была корь, Уитни мечтала лишь о том, чтобы свалиться с более тяжелой формой. Боже! Вечно растрепанная, чумазая разбойница, не признающая никаких правил приличия!

Пол замолчал, вспоминая тот день, когда он принес ей на прощание маленький кулон, сказав, что это на память о дружбе, и как она тогда решительно возразила, что вовсе не хочет быть его другом, так как любит его.

– Надеюсь, она все же изменилась, хотя бы ради отца, – с чувством заключил он.

Клейтон весело посмотрел на Севарина, но ничего не ответил. После ухода гостя он поудобнее уселся в кресле, задумчиво вертя в руке рюмку с бренди.