Укол китайским зонтиком

 – Говорю же вам – вы точно обознались!

– А в девяносто четвертом в Амстердаме?

– Нет, вообще никогда там не бывала!

– А в двухтысячном на Корфу?

– Да говорю вам – вы обознались! Я вообще нигде не была, кроме Урюпинска!

– Не может быть, – не сдавался Лев. – Мне ваше лицо определенно знакомо!

Надежда не знала, как от него отделаться, и тут помощь подоспела к ней с неожиданной стороны: из толпы выдвинулся усатый тип в сером свитере, кинулся на Льва и принялся его обнимать:

– Левка, ты давно здесь? Здорово, старик!

Лев тоже обрадовался и выпустил Надежду.

– Я здесь всего несколько дней, – говорил Лев. – Специально приехал, чтобы попасть на этот вечер. Я ведь очень многим обязан Николаю Акимовичу.

– Ну да, ты же и на этом фильме с ним работал! Слушай, а кто еще из той съемочной группы остался на виду?

– Да, считай, никого.

– А что это за парень фехтовал со стариком? Ну, этот, с густыми бровями! Я его что-то не помню!

– Да я его и сам не очень хорошо помню. – Лев заметно помрачнел. – Забыл даже, как его звали… Скользкий был тип. Ты же помнишь, в те времена в каждой киногруппе обязательно был один такой – который за всеми следил, все записывал, всем интересовался.

– Ах, вот оно что! Ну, это дела давно минувших дней. А сейчас пойдем выпьем.

Надежда поняла, что больше ничего интересного не услышит, и повернулась, чтобы найти свою знакомую девушку – но той и след простыл. Зато она увидела в двух шагах от себя внука знаменитого путешественника, профессора Чибикова. Он разговаривал с какой-то перезрелой особой в сиреневой тунике, причем явно тяготился этим разговором.

Надежда устремилась к профессору.

– Владимир Сергеевич, я хотела задать вам несколько вопросов…

Собеседница профессора с явной неприязнью посмотрела на Надежду и процедила:

– Вы разве не видите – Владимир Сергеевич занят!

– Но я хотела всего лишь спросить… – начала Надежда, но на этот раз сам Чибиков перебил ее:

– Я же просил – никаких интервью! Я человек непубличный, мне это все дается непросто.