Укол китайским зонтиком

 – Эйзенштейн документального кино! Великий человек! Я у него всему научился!

– Ну… извините… – пробормотала Надежда. – Так что там было с этой куклой?

– Ах да, кукла… Как я уже сказал, мы были тогда на Алтае, снимали фильм о выдающемся русском путешественнике Чибикове. Ему тогда было без малого девяносто лет, а может, даже больше. Прожил удивительную жизнь, обошел половину Китая и всю Монголию, побывал даже на Тибете, первым описал многие места, где до него не бывал ни один европеец. Женился на китаянке. Да у него и самого, наверное, были какие-то китайские корни, во всяком случае, было в его внешности что-то китайское.

Свободно говорил по-монгольски и на нескольких китайских диалектах, поэтому в Китае легко мог сойти за своего. Потом написал несколько серьезных книг о Китае, о тамошних обычаях. Можете себе представить: молодым человеком он застал так называемое Боксерское восстание!

При упоминании о Боксерском восстании Надежда Николаевна насторожилась: было такое впечатление, что она слышала это в связи с куклами.

– Ну, потом он ушел на покой, поселился на Алтае – поближе к местам своих путешествий, и занялся писательским трудом. Описывал свои путешествия, жизнь старого Китая…

– Вроде писателя Арсеньева, который «Дерсу Узала» написал? – проговорила Надежда, чтобы показать свой интерес.

– В какой-то мере, – согласился Лев.

– Но вы говорили о кукле! – напомнила ему Надежда."

"– Ах да, кукла! В доме Чибикова вообще было множество всяких редкостей – представляете, сколько диковин он привез из путешествий и собрал за свою долгую жизнь?! Многое, конечно, передал в музеи, но что-то оставил и у себя.

Даже сам дом у него был очень необычный – крутая крыша с загибающимися краями, как у китайской пагоды, высокие двери из темного дерева, на которых были вырезаны иероглифы, приносящие счастье и долголетие, по сторонам от дверей – два изваяния монгольских демонов, которые должны отгонять от дома всяческие несчастья. И, как видно, все это помогало – по крайней мере, Чибиков прожил до глубокой старости, почти никогда не болел, не был расстрелян и не попал в лагеря – а ведь из тех, кому много пришлось бывать за границей, почти никто в предвоенные годы не избежал обвинения в шпионаже. Кроме того, Чибиков был знаком со многими опасными людьми. Я видел у него фотографию Якова Блюмкина.

Это имя показалось Надежде знакомым, но на всякий случай она уточнила:

– Кто это – Яков Блюмкин?

– Известный чекист, яркая личность.