Ученица чародея

Обитые лионским бархатом кресла и эбеновый столик попирали изогнутыми золочёными ножками простейший каменный пол, на котором тут и там желтела солома. Как в обычном деревенском доме! Смахнуть бы её метлой. Я обвела комнату глазами. Грубой ширме, что торчала в углу, тоже никак не пристало стоять рядом с мебелью, которой место во дворце…

Или в доме нет хозяйки, или у той отвратительный вкус.

Моё внимание привлек гобелен на стене. На нём из куцых зелёных кустиков выходила абсолютно голая румяная девица, распутная и шальная.

– Занятная вещица, не правда ли? – оторвал меня от лицезрения непотребства негромкий голос мсьё Годфруа.

Пока я решала, как высказаться подипломатичнее, лекарь меня опередил.

– Многие называют её непристойной. Но лишь до того, как узнают, что гобелен – подарок самого герцога Савойского. Секундой позже гобелен уже именуют занятным. А наш кюре даже усмотрел в нём эдемские мотивы.

– Вы знакомы с герцогом? – изумилась я совершенно искренне.

– О, да. Хороший врач вхож в любые дома, – не без удовольствия заметил мсьё Годфруа. – Тебе, наверное, неизвестно, милая Абели, что Его Высочество вместе с семьёй предпочитает проводить лето здесь, в Перужском замке, нежели в родной Савойе. Говорят, и климат здесь мягче, и места красивее. Так что ты попала сюда в самое удачное время.

«Вряд ли присутствие герцога в городе украсит моё существование, разве только устроят праздник и будут раздавать бесплатные пироги», – подумала я, продолжая любезно улыбаться и понимающе кивать.

Из коридора показалась всё та же неприветливая служанка в сером платье. Мсьё Годфруа подозвал её жестом.

– Женевьева, познакомься, это мадемуазель Абели, моя новая помощница. Покажи ей дом, сад, лечебные покои.

– А мадемуазель будет…

– Жить здесь. В комнате на мансарде.

Лошадиное лицо служанки вытянулось в недоумении, но она быстро взяла себя в руки.

– Как скажете, мсьё.

– Милая Абели, всё, что тебе потребуется, проси у Женевьевы, она поможет.

Та лишь кивнула, доставая связку ключей из кармана передника.

– Благодарю, мсьё Годфруа, – поклонилась я.

– Осваивайся. Утром введу тебя в курс дела.

Мсьё Годфруа раскланялся и скрылся в дверях своего кабинета.

«Замечательный человек, этот лекарь. Неужели мне, наконец, повезло?» – не могла поверить я, следуя за высокой и суровой Женевьевой. У той, кстати, перестал болеть локоть или я перестала это чувствовать.