Ученица чародея

Деревянными от ужаса пальцами я попыталась натянуть простыню и скинуть со своего бедра ногу Этьена, и только тогда он зашевелился, просыпаясь.

Между юбок протолкнулась лбом, как тараном, Клодин:

– А мне? А я?

Я, наконец, укрыла нас простыней, мечтая сейчас же провалиться под землю. Этьен сонно протер глаза:

– Что такое? – и тут же вскочил с кровати, снова сел, прикрывшись штанами, которые свисали со спинки стула.

Мать Этьена побагровела:

– Клодин, Нетта, марш отсюда! – и, поймав таращившую на нас глаза малышку за шиворот, неласково отправила в коридор.

– Ну, мама, это же я нашла Тити! И мне уходить?! – возмутилась Антуанетта, сопротивляясь оттесняющим ее назад матушке и служанке.

– Не мамкай! – вскипела мадам Рашаль и отвесила девчонке затрещину.

Нетта скрылась, из коридора раздался обиженный рев. Ой, мадам Тэйра не шутила насчет характера матери Этьена! Я сжалась в комок.

– Думаю, надо дать ребятам одеться, – хихикнула старушка и подхватила под руки обеих женщин.

Этьен покрылся пятнами и гневно гаркнул:

– Вот именно! Нечего тут высматривать! И не думайте, маман! Я женюсь!

– На этой?! – яростно ткнула в меня пальцем мадам Рашаль.

Мои глаза наполнились слезами, губы задрожали: зачем она так? Я же люблю ее сына! Разве не видно?

Мадам Тэйра все-таки вытолкнула ее в коридор. Служанка закрыла дверь.

Этьен дергаными движениями оделся и, буркнув:

– Сейчас я с ними разберусь! – вышел из комнаты.

Я осталась одна. Святые угодники, что теперь будет?!

Глава 31

Воистину, любовь в постели для влюбленных – священнодействие и нежность, а для чужих глаз – скабрезности и срам. И не докажешь, что иначе.

Я долго боялась выйти из комнаты. Трясущимися руками привела себя в порядок и все поглядывала в окно. Отчаянно хотелось дать деру. На улице безмятежно светило солнце. Наш возница сладко потягивался у колодца, толстый кот неуклюже прыгал в траве за бабочками. Под липой отбивал герб савойского аббатства от дверцы украденной кареты Огюстен.

Я вздохнула: «Эх, если подумать, мы те еще воры и конокрады. А за мою репутацию теперь вообще никто не даст и ломаного су».

Судя по стуку с первого этажа, там уронили что-то тяжелое.