Убийца по вызову

Таким образом, сведя к минимуму количество людей, знавших о том, в чем заключается настоящая цель появления «Светы» в номере бизнесмена, он обеспечил максимальную конспирацию и минимальный риск всего мероприятия.

Все совершилось как бы само собой. Все участвовали, но никто не причастен. И только двое были осведомлены об истинной подоплеке происходящего: хладнокровный убийца «без башни» и хитрый, расчетливый делец, умело подстроивший текущие жизненные обстоятельства под свои грязные цели.

Итак, дать показания на Смирнова может только Костик.

Впрочем, в любом случае он исполнитель, и задержать его необходимо.

– Как фамилия Костика? – спросил полковник.

– Костика-то? – задумчиво, будто вспоминая, ответил Булавин. – А черт его знает! На «ш» как-то. Шавкин, Шевырев… А! Вспомнил! Шепелев. Да, точно. Шепелев. Он мне сам говорил. Только не вспомню сейчас, по какому поводу.

– Где он живет, знаешь?

– Он-то? – снова задумался Лелик.

– Что за Машка?

– Машка-то?"

"– Не тупи, Леня. Я понятно спросил, – жестко проговорил Гуров, видя, что Лелик снова начинает демонстрировать свои актерские способности.

– Да что вы, товарищ начальник, я ничего, я просто вспоминаю. Машка Косая, ее в Бирюлеве все знают. Да и Арсена тоже. У кого хотите можете спросить.

– Адрес?

– Адреса я, товарищ начальник, не знаю, – упрямо проговорил Булавин. – И если ты думаешь, что я тебя вот так прямо за руку поведу Костика брать, это ты что-то перепутал. Если на меня убийство повесить хочешь, так я тебе сказал, где спросить. И так уже слишком много. А адрес у своих уточнишь. Арсен с Машкой в Бирюлеве люди известные. Ваши к ним чуть ли не каждую неделю рейды устраивают, что к одной, что к другому. Только все как-то пока без особого результата, – косо усмехнувшись, добавил Лелик.

– Значит, в Бирюлеве?

– Да, сказал же. Мне, между прочим, гешефт полагается. Скидка за сотрудничество. Плюс – что не привлекался. Отпустите, товарищ начальник! Мало ли чего не сделаешь по молодости и глупости. Больше не повторится. Чем угодно клянусь – не знал я, что там, в этом пакете. Честное слово, не знал!

Эту прочувствованную речь Булавин обращал уже к Мишину, вновь округлив невинные глаза и придавая голосу плаксивые интонации.