Убийца по вызову

И в офисе приказал за ним следить, а то он мог уйти с работы в бар или ресторан.

– Да-а‑а! Дела! – вздохнул Гуров. – Ладно, с этим понятно. Что это за история по поводу того, что охрана обнаглела и в открытую хозяевам хамила? Мне очевидец рассказал, как парни из охраны, рискуя жизнью, Болотина с сыном и внуком и водителя с охранником из горящей машины доставали.

– История непонятная, – развел руками Павел. – Когда это началось… Ну, после похищения девочек… Я парней стыдил, как мог, а потом мне Ильич тихо сказал: «Не лезь! Так надо!»

– И ведь, самое главное, я случайно услышала, как Игорь Петрович и Садовников наедине между собой разговаривали, причем совершенно нормально, – встряла уже немного освоившаяся Оксана.

– А когда это было?

– Да где-то в начале декабря.

– Ничего, вот поправится Садовников настолько, чтобы с ним можно было поговорить, тогда и узнаем, – успокоил ее Лев.

Павел с Оксаной переглянулись, пожали плечами, и она недоуменно произнесла:

– Не знаю я, с чего Ольга Леонидовна это взяла. Девочки-горничные везде ведь лазают, пыль вытирают, и все в этом духе, но они никогда ничего подозрительного не видели, они бы мне точно сказали.

– Но ведь она объяснила, что поняла это после того, как Садовников проболтался, повторил то, что она ночью мужу в постели говорила, – объяснил Гуров, но, подумав, добавил: – Хотя, если они зачем-то разыграли этот спектакль, Болотин мог ему сам подсказать нужные слова.

– Ну, Игорь Петрович с сыном и внуком уехали, Ольга Леонидовна села с девочками позаниматься – они же дома учатся. А потом пришел один из охранников и сказал, что ей из школы звонят, и Ольга Леонидовна пошла поговорить, – начала рассказывать Оксана.

– Это все было при тебе? – уточнил Гуров.

– Нет! – покачала она головой. – Я сейчас объясню. Моя комната примыкает к детской, и между ними есть дверь. Когда они были маленькие, я ее всегда держала открытой, чтобы постоянно слышать, как они там. Потом девочки выросли, дверь закрыли, но не заложили, а просто с их стороны поставили большое зеркало – они любят перед ним вертеться, а с моей – ковром завесили.