У тебя нет выхода, дорогая

А может, то и другое одновременно.

Они долго молча смотрели друг на друга. Джемма не выдержала первая.

– В таком случае, – она нагнулась и подняла пакет с овощами, – нам лучше пройти в кухню. Ты скажешь мне, что собирался, а я пока уберу овощи.

Она намеренно не приглашала Луку в гостиную. Но кухня слишком мала, а Лука находится так близко… Решение оказалось не лучшим. Его отливающий серебром взгляд был таким многозначительным, а аромат одеколона будил воспоминания о тесной каюте на яхте. Джемма несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться.

– Будешь что-нибудь пить? – спросила она.

Лука отказался.

– Я хочу обсудить с тобой, как можно изменить условия завещания на дом в Греции, чтобы мой дед мог купить его. Кроме того, объясни мне, почему ты сказала, что ты замужем, когда мы встретились с тобой год назад. – Лука сделал паузу. – И еще я хочу тебя, конечно… но не обязательно в таком порядке. – Он широко улыбнулся и погладил ее по руке.

Джемма заклинала себя сохранять хладнокровие, но безуспешно.

– Ни в каком порядке.

– Тогда не стоит предлагать тебе выйти за меня замуж. Можно считать, что ответ я уже получил.

– Ты и сам это понимаешь. Я бы не вышла за такого распутного нахала, даже если бы ты был единственным мужчиной на земле!

– Раз у тебя такое мнение, мне нечего терять.

Напрасно она старалась вывернуться и оттолкнуть его. Лука еще сильнее прижал ее к своему телу. Она чувствовала его возбуждение, сжигавшую его страсть. Он не отрывался от ее губ, поцелуй становился все более страстным… и тут ее тело пронизало сладостное ощущение, так что дух захватило…

Эти воспоминания Джемма гнала от себя долгие двенадцать месяцев, стараясь забыть ту волшебную и одновременно ужасную ночь на яхте… Она не могла совладать со своим телом, оно не подчинялось ей.

Почувствовав охватившую ее страсть, Лука начал действовать настойчивее, ласки его стали нежнее.

– Господи, Джемма! – простонал он, добравшись до груди девушки и медленными вкрадчивыми движениями лаская ее. – Или Мими? Как ты себя называешь? Я не мог забыть ту нашу ночь, и я безумно, безумно хочу тебя. Скажи же наконец «да».

Раньше ее называл так только Алан.