Тысяча поцелуев

Можно было ожидать, что лорд Хью скажет что-нибудь ужасно умное и назидательное, но он не произнес ни слова. Как, впрочем, и все остальные.

– Тогда я вернусь к своей пьесе, – сказала наконец Харриет, неловко откашлявшись.

Даже Френсис отвернулась к окну и молча уставилась на пролетавшие мимо пейзажи, не упоминая больше о скуке.

А лорд Хью?

Сара не знала, потому что не могла заставить себя взглянуть на него. Ее срыв был необъясним, оскорбление – непростительно. Конечно, они не должны целоваться в экипаже, как не поцеловались бы, если бы даже пьесу читали в гостиной.

То, что она так остро сознавала его присутствие, сбивало с толку и одновременно раздражало. Читать о том, как их персонажи целуются… нет, это уж слишком.

Поездка продолжалась в молчании. Френсис наконец задремала, Харриет уставилась в пространство, а Элизабет углубилась в чтение, хотя время от времени поднимала глаза и переводила взгляд с Сары на Хью.

Но когда Сара украдкой взглянула на него, оказалось, что он бодрствует. И что-то в его глазах едва уловимо изменилось: единственный признак, что ее взгляд замечен.

Хью промолчал.

Промолчала и она."

"Наконец экипаж замедлил ход, и, выглянув в окно, Сара увидела, что они приближаются к гостинице с небольшой красочной вывеской «“Роза и корона”. Основана в 1612 г.». Решив, что появилась причина нарушить молчание, она начала энергично будить сестру:

– Френсис, просыпайся!

Та сонно заморгала и привалилась было к Элизабет, но Сара, подавшись вперед, тронула девочку за колено.

Экипаж остановился, и все, чего больше всего хотелось Саре, это сбежать. Она так долго старалась сидеть неподвижно, стать незаметной, что, казалось, вот уже несколько часов как забыла дышать.

– О! – зевнула Френсис. – Я заснула?

Сара кивнула.

– Я жутко проголодалась!

– Нужно было все же захватить печенье, – наставительно заметила Харриет.

Сара могла бы упрекнуть ее за столь мелочное замечание, но было таким облегчением слышать самые простые слова.

– Вот уж не знала, что мне самой следовало захватить бисквиты, – фыркнула Френсис, поднимаясь.