Тысяча поцелуев

– Прошло не более пяти минут с тех пор, как мы поменялись местами!

Френсис беспомощно пожала плечами:

– Но мне скучно!

Сара украдкой посмотрела на Хью: тот, похоже, едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. И это было лучшее, на что можно было надеяться.

– Мы не можем что-нибудь придумать? – взмолилась Френсис.

– Я могу! – прорычала Элизабет, поднимая книгу.

– Ты знаешь, что я не об этом!

– Только не это! – поддержала сестру и Харриет.

– Так и знала, что ты прольешь чернила! – заорала Элизабет и тут же взвизгнула: – Смотри не запачкай меня!

– Перестань так размахивать руками!

– Давайте помогу! – возбужденно выпалила Френсис, кидаясь к сестрам.

Сара хотела было вмешаться, но лорд Хью подался вперед, схватил Френсис за воротник и бесцеремонно усадил ей на колени. Это было просто великолепно!

Френсис раскрыла рот.

– Вам следует держаться от этого подальше, – посоветовал ей Хью.

Сара тем временем, поскольку в грудь ей уперся локоть, просипела:

– Я сейчас задохнусь!

Френсис изменила позу и спросила жизнерадостно:

– Лучше?

Вместо ответа Сара громко втянула воздух и каким-то образом ухитрилась повернуть голову так, что оказалась лицом к лорду Хью.

"– Я бы похвалила вас за превосходный маневр, вот только ноги совсем онемели.

– По крайней мере, вы сейчас дышите.

И тут… она рассмеялась. Какой-то абсурд: ей отпускают комплимент за возможность дышать. А может, дело в том, что просто нельзя не смеяться, когда лучшее в данной ситуации – это именно возможность дышать?

И поэтому Сара смеялась.

Элизабет и Харриет прекратили препираться и ошеломленно воззрились на нее.

– Что это с ней? – спросила Элизабет.

– Это из-за того, что ей было трудно дышать, – пояснила Френсис с пола.

Услышав ее, Сара то ли взвизгнула, то ли хрюкнула и тут же, едва не задыхаясь от смеха, схватилась за грудь:

– Пощади! Вдохнуть не могу!

Как всегда, если кто-то так заразительно смеется, то вскоре и остальные начинают сначала хихикать, а потом и хохотать до слез.

Это был замечательный момент!

– О господи! – выдавила она наконец.

– Я даже не знаю, над чем мы смеялись, – пожаловалась Элизабет, все еще улыбаясь до ушей.