Твоя примерная коварная жена

Та упала к ногам, словно сдаваясь на милость победителя. Элла переступила, как стреноженная лошадь, освобождаясь от ставшей ненужной юбки. Семенов опустился на колени, снял с ее ног ботильоны, погладил шелк колготок, поцеловал сначала одно ее колено, потом другое. Элла никогда не думала о том, что колени могут быть эрогенной зоной. Оказывается, она была не права.

Она задрожала, нетерпеливо шевельнула бедрами, словно прося не останавливаться. Тогда он стянул с нее мешающие колготки, с восторгом присвистнул, по достоинству оценив кружевные фестоны белья, стоившего примерно четыре средние российские зарплаты (когда-то в прошлой жизни она, как совладелица «ЭльНора», могла себе позволить такие траты), взял ее на руки и пошагал куда-то вглубь квартиры, не включая свет.

Очутившись на широкой, кажущейся нескончаемой кровати, Элла на мгновение осталась одна, тут же испугалась собственной смелости, с которой нырнула в это так не вязавшееся с ней приключение, но он не дал ей шанса передумать, мгновенно оказавшись рядом.

– Я помню, чем кончалась песня нашей с тобой молодости, – сказал он. – «И без исключенья, все с восхищеньем смотрят ей вслед. И не замечают, как плачет ночами та, что идет по жизни смеясь»."

"Ответить ему она уже не смогла, потому что он закрыл ее рот поцелуем.

Глава одиннадцатая

Наши дни

Дмитрий Воронов

Вначале появился свет. Неяркий, немного тусклый, осенний, он не резал глаза, а был, пожалуй, приятен. Настолько, что вынырнувшему из небытия Воронову даже захотелось сказать ему: «Здравствуй». Затем в поле зрения попали листья.

Мысль о том, что он лежит в луже, показалась Дмитрию несправедливой. Он завозился, пытаясь осмыслить свое положение в пространстве, и результатом этого движения стали попавшиеся на глаза мужские берцы. Качественные, высокие, тщательно зашнурованные, они нетерпеливо переминались рядом, видимо, в ожидании, когда Воронов придет в себя.