Твоя примерная коварная жена

У нее оказался технический склад ума. Математика и физика давались ей легко, так что к строительному институту она могла подготовиться без особого надрыва. Да и папа, несомненно, мог помочь.

В двенадцать лет девочка-ангел внезапно повзрослела. Она была все так же хороша собой. По-прежнему любила красивую одежду и немецких кукол. Носила кудряшки с разноцветными бантами и лакированные туфельки. Но ее внутренний мир внезапно оказался строгим и серьезным. Она не ходила в театр и с некоторым недоумением смотрела на приходящих к маме гостей.

– Ты знаешь, я ее боюсь, – как-то сказала мама папе. Эля случайно подслушала их разговор, возвращаясь из туалета, а услышав, застыла в дверях, потому что ей стало интересно. – Это сотрясение мозга изменило ее до неузнаваемости. У меня такое чувство, что это – не моя дочь. Она больше не слушает музыку, не танцует. Сидит, рассматривает какие-то строительные справочники и изучает марки бетона.

– Она просто повзрослела, – мягко ответил папа. – Серьезная болезнь заставляет ребенка стать старше, переосмыслить отношение к жизни. Ты разве не заметила, что наша девочка во всем пытается быть лучшей. Она выбрала новое направление для развития взамен того, что по здоровью стало для нее невозможным, и теперь совершенствуется в нем. Это неплохо. Она не превратила расставание с балетом в трагедию. Она с головой погрузилась в новое, ранее неизведанное для нее дело.

– Какая скука, – мама повела совершенным плечиком. – Женщине нужно конкурировать только с другими женщинами. Или ты хочешь сказать, что она станет этакой карьеристкой, которая вынуждена сама зарабатывать себе на жизнь? Если в ней не будет загадки, женской манкости, на ней не женится никто серьезный. Если бы я разбиралась в марках бетона, ты бы на меня и не посмотрел. Согласись…

– Соглашусь, – в папином голосе прозвучала нежная насмешка.

– Ой не знаю, – мама любила, чтобы последнее слово оставалось за ней. – Бетон – это так неженственно.