Твоя примерная коварная жена

Детина стушевался, стянул с головы вязаную шапку, нервно помял ее в руках.

– Так я ведь это, по делу… Работать-то как? Сначала инженер запропастился, теперь прораб исчез. Бетону-то не привезли, я в вагончик шасть, чтобы Михалычу сказать, чтоб позвонил куда следует, а его и нет, Михалыча-то. Виданое дело, работа стоит, а никому и дела нет. Потом Элеонора премии лишит, я ж знаю, у нас со сроками, сама знаешь, строго, а разве ж рабочий человек виноват, что бетону нет, Михалыча нет, никого нет.

Информация доходила до Воронова как сквозь вату.

– Погодите, – сказал он, чувствуя, как язык почему-то перестал помещаться во рту и ворочается с трудом. Лоб покрылся испариной, по спине потекли струйки пота, хотя в приемной была открыта форточка. – Погодите, я правильно понимаю, что ваш прораб Сергей Медякин, которого вы зовете просто Михалычем, сегодня с утра не вышел на работу?

– Так как можно это неправильно понять, если он не вышел, – детина медленно переводил взгляд с Воронова на притихшую Милу и обратно.

– А вы ему звонить пробовали? Вы вообще кто?

– Так я старший бригадир. Соколов моя фамилия. Мы с ребятами с утра пришли, а бетону нет, не привезли бетон. Я пошел в вагончик к Михалычу, а там заперто, нет его, Михалыча-то. Ну мы, знамо дело, набрали номер-то его, а телефон выключен. Абонент временно недоступен. А домашнего-то у него нет. Вот я и поехал в офис, чтобы тут сказать, что бетона, значится, не привезли.

– С бетоном мне все понятно, – сказал Дмитрий каким-то чужим, скрипучим голосом. Во рту у него явственно ощущался металлический привкус, как будто он долго и упорно облизывал ржавый гаечный ключ, в глазах двоилось. Заболевает он, что ли?

Самочувствие было таким же, как после полученного от Меркурьева удара по голове, но сегодня его же никто по голове не бил. Дмитрий даже пощупал свою голову, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

– С бетоном все понятно, а вот с Медякиным не очень.

– Пожалуйста. – Мила покопалась в какой-то тетрадке, каллиграфическим почерком выписала из нее что-то на маленький листочек бумаги и протянула его Воронову. – Вы себя плохо чувствуете? Может, вам помощь нужна?

– Нормально все, – проскрежетал Дмитрий, чувствуя страшную слабость.

Вот не хватало еще прямо на глазах у этих двоих свалиться в постыдный обморок, как женщина.