Тушканчик в бигудях

Как дела? Чем занимаешься?

Вот тут я очень удивился и ляпнул:

– Жень, ты не заболел?

– С какой стати ты так решил?

– Ну… ты с недавних пор очень беспокоишься о моих делах, – не слишком хорошо подумав, брякнул я.

Женька помолчал, а потом с обидой воскликнул:

– Ну ты даешь! Мы столько лет дружим! Неужели я такой, по-твоему, эгоист, что не могу поинтересоваться твоими делами?

– Жень, извини, я просто устал. Занят сейчас очень, закрутился прямо, – принялся оправдываться я, – да еще Николетта чудит, к батарее приковалась, какую-то дрянь для омоложения пьет.

Женя помягчел:

– Ладно, давай на днях сходим пообедать.

– С удовольствием.

– Только теперь ты мне сам звони.

– Ну не злись.

Приятель хмыкнул:

– А какой смысл яриться? Тебя не исправить. Чао!

Я лег в кровать и мгновенно заснул, так и не дочитав книгу.

Глава 15

– Ваняша, проснись, – потряс меня кто-то за плечо.

Я с трудом разлепил склеенные веки.

– Кто здесь?

– Тася.

– Что случилось?

– Так Николетте плохо, прямо совсем.

Я подскочил как ошпаренный.

– Который час?

– Три ночи.

– Где Николетта?

– В спальне, иди скорей, – поторопила меня Тася, – тошнит ее, похоже, давление подскочило.

Я нашарил тапки, накинул халат и отправился к маменьке.

Между нами, Николетта не прочь изобразить из себя умирающего лебедя. Для своего возраста она обладает просто богатырским здоровьем, но примерно раз в три месяца маменька сваливается в подушки и оповещает всех знакомых:

– Я ужасно страдаю, у меня инфаркт!

Естественно, это неправда, сердце у Николетты железное, работает оно, как всемирный эталон времени, ровно, четко, не ломаясь, без сбоев и остановок.

– Тебе плохо? – испугался я. – Что болит?

– Все.

– А конкретней?"

"– Желудок, голова, руки, ноги, шея, – стала перечислять маменька, – ой, тошнит! Тася!!! Тазик дай!

Я перепугался окончательно.

Машина пришла на удивление быстро. Впрочем, это была не муниципальная «неотложка», а из частной клиники, поэтому врачи первым делом нацепили принесенные с собой бахилы, тщательно вымыли руки и лишь затем вошли в спальню.