Тушканчик в бигудях

– Юра, – ровным голосом приказал Леша, – не гляди туда.

– Больно надо, – пожал тот плечами.

Наконец процесс составления записки завершился, Виктор протянул мне сложенный листок.

– Потом прочтешь.

Я кивнул. Харченко отвернулся к окну.

– Готов давать показания.

– Сеня, снимай на камеру, – велел Леша, – всем видно? Начали.

– Сначала я приблизился к окну…

– Хорошо, дальше.

– Посмотрел вниз…

– Отлично.

– Увидел, что Валерия идет, и влез на подоконник.

– Зачем?

– Ну… хотел лучше прицелиться, – пожал плечами Виктор.

– Закройте окно, – приказал Леша, – а ты, Харченко, встань, как тогда стоял.

– Так окно же открыто было, – напомнил ему Виктор.

– Ничего, представь, что оно распахнуто.

Виктор заявил:

– Мне этот мешает, пристегнутый.

Пару секунд Леша втягивал и выпячивал нижнюю губу, потом принял решение.

– Сергей блокирует лестницу вверх, Женя – вниз. Андрей стоит у подоконника и держит Виктора за левую ногу, а ты, Юра, отцепи его и схвати за правую.

Через пару минут Виктор очутился почти под потолком.

– Дальше, – поторопил его Леша.

– Сволочи, – тихо сказал Виктор, – лишь бы человека засудить, не видать вам счастья на всю жизнь!

Леша открыл было рот, но тут события начали разворачиваться с невероятной быстротой, словно кто-то поставил кассету на перемотку, забыв отключить изображение.

Резким толчком Виктор выбил стекло. Мелкие осколки полетели в разные стороны. Харченко стал опрокидываться в окно. Андрей и Юра вцепились ему в ноги, но Виктор неожиданно сильно дернулся, выскользнул у них из рук и исчез.

На секунду я оглох. Видел только мечущиеся фигуры, красное, с вытаращенными глазами лицо Леши, бегущих по лестнице вниз Юрия и Андрея. Все милиционеры были в шоке, и лишь человек, снимавший происходящее на видеокамеру, продолжал бесстрастно запечатлевать события, скорей всего, он выполнял служебную инструкцию.

Через пару мгновений слух ко мне вернулся, в уши ударили звуки, несущиеся со двора. Это орали случайные прохожие.

– Мамочка, упал!

– Убился!

– В мешки угодил!

– Милицию зовите!

– «Скорую»!!!

На плохо слушающихся ногах я побрел вниз по ступенькам, обо мне в суматохе все забыли.

Прошло два часа после происшествия. Виктора умчала карета «Скорой помощи». Харченко повезло, он упал в груду мешков с отбросами, которые неаккуратные жильцы нашвыряли возле полных контейнеров.

– Я ведь мусорник третий день зову, – повторяла бледная до синевы домоуправ, – а он не едет! Уже народ ругается, вонища стоит. Сами-то виноваты. Во, наносили.