Тушканчик в бигудях

В тот момент, когда он падал вниз, в море, Юля ничего не почувствовала, никакого укола в душе, не услышала внутренний голос, сообщавший о несчастье, нет, она спокойно занималась своими делами. До тех пор, пока ей домой не позвонила подружка и не стала истерично кричать:

– Юля! Ты жива! Юля! Жива!

– С какой стати мне умирать? – удивилась Юлечка.

– Вы не полетели на юг?!!

– Ну так, дела задержали. – Девушка не захотела сообщать правду.

– Вот счастье-то!

– Да почему?

– Ты радио не слушала и телик не смотрела?

– Все некогда…

– Самолет упал в море! Я подумала, вдруг это тот, на котором вы летите.

Юля рухнула на стул.

– Не может быть, – прошептала она.

Но подружка, не поняв, что Юля сильно испугана, продолжала верещать:

– Ты жива! Вот счастье-то!

Кое-как придя в чувство, Юля обрела способность нормально мыслить и попыталась успокоить себя. Наверное, Павел никуда не полетел, отправился домой или к ближайшему другу Леше Коневу. И вообще, рейсов на юг много, с чего подруга взяла, что разбился самолет с Павлом!

Юля позвонила Алексею и спросила:

– Скажи, Пашка у тебя?

– Нет, – ответил приятель, – вчера приходил, поужинал и ушел.

– Куда? – воскликнула Юля.

Леша замялся.

– Говори! – закричала девушка.

– Ну, – продолжал мямлить Конев, – вы же с ним вроде поругались?

– Да.

– Вот Пашка и сказал, – выдавил наконец из себя Леша, – полечу с другой, надоела мне Юлька.

– Так он все же отправился на юг! – в полном ужасе закричала Юля.

Конев, ничего не знавший об авиакатастрофе, понял ее по-своему и забубнил:

– Ты не расстраивайся, у мужиков такое случается, погуляет и вернется! Еще крепче любить станет!

Но у Юли в тот момент в голове не было мыслей о ревности. Она швырнула трубку и понеслась в аэропорт. Я не буду тут рассказывать, сколько усилий предприняла девушка, чтобы точно узнать: Павел Николаевич Бурцев на самом деле летел на том злополучном лайнере, зарегистрировался одним из первых, сидел у окна.

"– Значит, он разбился, – медленно повторил я. – Ужасная смерть. Скажите, Юля, Павел не терял паспорт?

– На моей памяти нет, а что?

– Так просто… Вы долго жили с Павлом?

– По молодости казалось, что очень долго, двенадцать месяцев, – вздохнула Юля, – а теперь я понимаю: ерундовый срок.