Цыпленок Лисы Патрикеевны

– Так у нас людей всего четверо, они с нами много лет, – ответила Елена, вставая. – Вам не удивительно, что я порой с тряпкой хожу?

– Немного странно, – согласился врач, – но вы рачительная хозяйка, поэтому следите за тем, как убирают, если огрех увидите, исправите. И то, что челяди немного, тоже понятно. Зачем лишним рукам жалованье платить, когда и малое количество холопов легко справится? Вы с Анисимом вдвоем, мальчики из России подались, девочки замужем, своя жизнь у них.

– Такая своя, что к родителям носа не кажут? Деточек к нам не привозят? – с горечью отозвалась Елена.

– Я думал, пусто в усадьбе только в дни моих визитов, – растерялся Антонов.

– Испугались медведя? – сменила тему Елена.

– Есть немного, – признался Григорий. – Ружья при себе нет, зверюга Анисима из беседки вышвырнул. Аж сердце перевернулось. Что с моим другом?

Дверь открылась. Со словами «жив я» вошел купец. Антонов перекрестился:

– Слава Богу!

Хозяин сел во второе кресло.

– Гриша, не хотели мы тебе правду открывать, да придется. Не косолапый нас посетил, а оборотень!

По спине врача поползли мурашки.

– Оборотень? – прошептал он. – Так у тебя просто немного царапин. Разве хищник отпустит жертву невредимой?

– Это Дима, – вдруг проговорила Елена, – старший наш, ваш крестник.

У Антонова закружилась голова.

– Дмитрий? Он же в Париже лавку открыл! Вроде так вы мне сообщали.

– Наврали, – махнул рукой Анисим. – Беда у нас горькая.

И доктор начал внимать рассказу, который больше смахивал на сказку.

Давным-давно, упомнить нельзя когда, один из предков Крылова по имени Елистрат собрался жениться на Алене, сироте из обеспеченной семьи. Молодые люди торжественно обручились. Жених отправился по каким-то делам на край Российской империи. Алена ждала его, готовилась к свадьбе, старательно шила приданое.

Любимый вернулся не один, привез бабу, страшную, как смертный грех, и объяснил невесте:

– Разлюбил тебя, нашел другую невесту, Марфу.

Представьте положение, в котором оказалась девушка. О свадьбе известно всей округе, Алене двадцать лет. По меркам того времени она старая дева, дорога ей или в монастырь, или, может, какой вдовец с ордой детей посватается. И позор невесты, которую жених на другую променял, так просто не стряхнуть.