Цена твоей нелюбви

– «Да если Аллка отошьёт, пойду и жахну Катьку», – Филонов передразнил Алексея. – Ты в следующий раз думай, прежде чем такое говорить. А то спьяну какую-нибудь макаку вознамеришься поиметь, мы тебя и не оттащим.

Я покачнулась, едва устояв на ногах. Перед глазами всё плыло, а к горлу подкатила тошнота. Какой кошмар… Неужели я действительно слышу то, о чём переговариваются парни?

– Так, ты это мне тут… Тимофееву мою не трожь, – ржанул Зеленов. – Она хоть и жирновата, но в постели очень даже поворотливая.

– Хорошо хоть на повороте очередном тебя не придавила к чертям, – загоготал ещё один голос. – А ты тоже выдал: «А если она мне не даст?» Да эта толстуха по тебе сохнет годами, все это знают.

Я сорвалась с места и убежала под канонаду смеха. Парни ржали так, что мне казалось, будто они знают о том, что я рядом, и теперь потешаются надо мной намеренно.

– Вам помочь?

Я не сразу поняла, что обращаются ко мне. Добралась до ворот в каком-то полубреду. Повернула голову на голос и увидела охранника, который ко мне и обращался.

Помотав головой, выбежала на улицу, едва не сломав дурацкую калитку, и помчалась прочь. А в голове у меня билась лишь одна мысль:

«Он хотел Аллу, а переспал со мной только потому, что его взяли на «слабо»»…

3

Едва переступив порог дома, я поняла, что за то время, пока бежала под отчий кров, приняла три решения. Первое – я оставляю ребёнка. Да, глупо. Любая здравомыслящая женщина, узнав о таком, с вероятностью в девяносто девять процентов просто бы покрутила у виска.

"Конечно же, если бы я всё же решилась и рассказала обо всём Зеленову, он попросту бы или высмеял меня, или, что хуже, стал бы относиться к собственному чаду, как к ошибке. Досадной помехе.

И из этого проистекало моё второе решение. Лёша не узнает о моей беременности, даже если мне к виску приставят дуло пистолета, и скажут, что в случае сохранения этой тайны, спустят курок.

Ну а то, что я решила напоследок, напрашивалось само по себе. Я расскажу маме и бабушке о том, что залетела и что учиться пока не стану. От мыслей о том, что моё будущее прямо в эту самую секунду летит в тартарары, хотелось плакать. Но я не стала подчиняться эмоциям. Никаких слёз, соплей и прочих атрибутов обиженки. Я уже взрослая, и если решила, то уже стану стоять на своём до конца.