Цена его любви

Сейчас мои люди подвезут документы. Мы все оформим. По-тихому. Никто не догадается. Все на тебя перепишем, а выглядеть будет, будто мы просто бухаем. На троих.

— На троих! — гремит Санников, сжимая и разжимая кулаки. — И жить мы тоже на троих будем, да, Влад?

— Стас. Это вопрос жизни. Реально. По-моему, именно к тебе обычно наши приходят, когда край. Ты умеешь вытянуть. Да тебе все почти должны! Не деньгами, услугами! Скольких ты из дерьма вытащил? Да мне проще сказать, кто в этом зале тебе не обязан!

— Блядь, ну не настолько же, Влад! — взъерошивает волосы, падая рядом со мной в кресло.

— Ты представляешь вообще, что собираешься устроить? Это же… Это уже за краем, твою мать!

— Представляю. Прекрасно представляю. Поверь. Был бы выбор, все было бы иначе. Но его просто нет. Хочешь, забирай все, что у меня есть. Все активы. Все равно на тебя сейчас все перепишем. Владей. Пользуйся. Неплохая цена, Стас.

— Охренел? — стакан в его руке лопает со звоном.

— Ладно, Влад.

Снова взъерошивает волосы. Успокаивается. Но пыхтеть продолжает.

А я выдохнуть не могу. От него сейчас почти все зависит.

— Ладно. Тащи своего нотариуса. Будем перепись твоего имущества составлять.

— Стас.

— И чтоб я про услуги больше от тебя не слышал, твою мать! Платить он мне собрался! Охренел совсем! Мы друзья, Влад. Пусть не такие, как ты со своими бандитами. Пусть кровью вместе не блевали. Но дружба, — это, мать твою, не только по ночникам твоим шататься и девок твоих трахать вместе, надираясь до беспамятства.

— Его нет, Стас. Если бы был, поверь, я бы об этом сейчас с тобой не разговаривал.

Глава 32

Даша.

Чувствую себя птицей в клетке.

Запертой. Никому не нужной.

В этот вечер почему-то особенно нервничаю. Или просто перешла последнюю грань?

Не помню, когда видела Влада в последний раз.

По-настоящему. Вживую.

Даже запах его, кажется, из нашей комнаты, из простыней, выветрился.

Меня никто не держит в этом доме. И все же именно сейчас я ощущаю себя в клетке, как никогда!

«Ты здесь» — и его рука, мою к сердцу своему прижимающая.

Только все это тает. Исчезает. Растворяется.

Бездумно щелкаю пультом телевизора, расхаживая по комнате.

Я должна ему верить. Я помню. Должна. Я обещала.

Но вокруг меня пустота! Глухая! Непробиваемая стена, что отделяет Влада от меня!

Он мог сказать. Мог объяснить.