Цена его любви

С ума меня сводит и даже не понимает этого. Ни одна опытная профессионалка не сводила. А она — вот этим всем своим волшебством, — нежностью, невинностью, дыханием, что срывается, а она старается спрятать, не показать. Всем с ума сводит."

"— Даша, — рычу, опрокидывая ее на спину. Нависаю всем телом, слегка придерживаясь на руках.

Раздирает от бешеного желания.

Резко распахиваю стройные ноги.

Впиваюсь в розовый нежный сосок, чувствуя, как из самого горла вырывается неуемное рычание.

Это запредельно.

Внутри все гудит, и ревет, будто готово взорваться.

Ни одной женщины в своей жизни так не хотел, ни разу, никогда так не накрывало.

— Даша, девочка моя, — поднимаюсь поцелуями выше, по шее, еле удерживаюсь, чтобы не вгрызаться в белоснежную шелковую кожу, но все равно оставляю следы. — Маленькая моя, желанная…

Сминаю рот, чувствуя, как накрывает окончательно. В глазах темнеет, все тело напряжено до невозможности. Каждым нервом, как оголенным проводом. К ней прикасаюсь, всей кожей втоптать в себя хочется.

И мало. Так мало, что взреветь сейчас готов. Один черт знает, как не набрасываюсь, чтобы взять — жестко и резко, чтобы вбиться в нее сразу же, с разгона. Быть в ней. Это не желание, это уже какая-то чертова потребность. Как воды напиться — жадно, заглатывая, — так и в нее хочется. До выворота в суставах.

Но, нет, не могу. С ней так нельзя.

— Даша? — с рыком отрываюсь от губ, поймав губами ее тихий всхлип. — Что, девочка? — осторожно провожу пальцами по уголку глаза, где затаилась слезинка.

— Что случилось? Тебя кто-то обидел?

— Нет, — выдыхает, мотая головой. Зажмуривается. Губу закусывает.

— Говори, — я уже по-настоящему рычу. Черт, все планки рядом с ней срывает. Если кто-то посмел… То это жесть. Я же голыми руками сейчас рвать на части буду.

И это — ни хрена не просто слова. Я руками раздирал и не за такое. Какой безумный смертник девочку мою посмел обидеть?

— Говори, — хватаю за подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. — Что, Даша?

— Ничего, Влад. Все в порядке, — тихо лепечет и даже улыбнуться пытается.

Но так жалко и неубедительно, что мне эту фальшивую улыбку прямо силой стереть с ее нежного личика хочется.

Больше всего в жизни я ненавижу ложь.

В любой ее форме. Даже в виде утешения или врачебной тайны.

Все проблемы настоящие вырастают из нее, из маленькой лжи. Она убивает и губит. Именно ложь приводит ко всем катастрофам в жизни.

— Просто продолжай. Все в порядке, Влад.

Черт. А вот это — реально жесть.