Цена его любви

 — Не делай больше глупостей. Никогда. Ты же меня хуже пули так убьешь. Обещай.

— Обещаю, — шепчет, кивая. Проводя пальцами по моим губам. Обещает, и знаю, что врет. Врет, и я поделать ничего не могу.

— Отдыхай, маленькая, — накрываю ее пальцы губами. — Отдыхай. Мне еще разобраться там нужно. Спи. Не дожидайся. Я, может, долго.

Провожу пальцами по глазам, по векам.

И отрываюсь — резко. Потому что невыносимо отрываться от нее.

Слышу, как тихо плачет. Беззвучно. Как капельки по глазам бегут.

— Все закончится, — наклоняюсь, стирая пальцами ее слезы.

— Иди, Влад, Иди. Тебя надо, — кивает, а сама пальцы мои к щеке прижимает, и они от этого просто горят. — Теперь ведь риска нет?

— Нет, маленькая. Я буду в доме. Если уеду, обязательно скажу. Но это был просто показательный выстрел. Не бойся. Никакой опасности на самом деле нет. Просто Регину нужно найти.

Кивает, и снова вижу — ни слову не верит.

Сжимает в кулаках простыню. А руки белеют от напряжения.

И оставлять ее сейчас, вот так, — немыслимо!

И ведь остаться не могу!

Отстранился — резко, отворачиваясь.

Не от нее, — от реальности этой блядской. Такой, какой она в нашем мире и есть на самом деле. В которой кровью вся жизнь, все, чем дорожишь, по снегу стечь в любой момент может.

Рывком дернул брюки из шкафа, на ходу надевая. Коньяк вытащил.

— Держи, Даша, — приподнимаю ее голову, держу, поднося рюмку, — не успокоилась до сих пор, зубы пусть мелко, а о хрусталь стучат.

— Пей. Тебе надо выпить.

Послушно глотает, закрывая глаза. И все равно — мертвой хваткой в руку мою вцепляется. Будто боится, что выйду за эту дверь и больше не вернусь.

— Вот так, девочка, — выливаю в нее все до капли. — Ложись. Ты переволновалась, — снова глажу по лицу, по волосам. — Все хорошо будет, ну? Я ведь обещал.

Выхожу, тихо прикрывая за собой дверь, когда вижу, что расслабилась, что тело, до сих пор скорченное, наконец обмякло.

Глава 19"

"— Василий, — быстро проходу в кабинет, тут же плескаю полный стакан вискаря.

К херам — отшвыриваю, глотая прямо из бутылки.

До сих пор трясет, впервые в жизни. По-настоящему, блядь, просто лихорадкой пробирает.

Совсем себя не узнаю.

Кулаки до хруста сжимаю. Так, что суставы на хрен сейчас выверну.

— Она во дворе была, босс. Все же спокойно было. Кто ж знал. Погнала. Тут не успеть уже было.

— Без претензий, — киваю, понимая, что все это на самом деле так.

Никакая охрана не всемогуща.