Цена его любви

Чтобы не разорвать. Одним целым вдруг стали, и страшно, безумно страшно целое это потерять. Будто оба тогда исчезнем. Рассыпемся.

И только взгляд его — дикий, безумный.

Когда замирает, выплескиваясь в меня. Глаза прожигает. Впивается руками в лицо.

Больше всех слов. Больше всего на свете.

— Даша…

Мы лежим вповалку. Прижимает меня спиной к своей груди. Так крепко, что ребра трещат, но мне еще ближе хочется. Так, чтобы никогда не отстраниться.

— Верь мне, — перекидывает на спину. Снова нависает огромным телом.

— Ничему не верь.

Не страхам своим. Не тому, что увидишь или услышишь. Только тому, что здесь, — подносит мою руку к своей груди. Туда, где так отчаянно, так мощно колотится его сердце. — Этому верь, Даша. В себе и во мне. Что бы ни случилось. Что бы себе не надумала.

И я верю.

Ослепительно верю, целуя его плечо.

Верю, что там, внутри, я проросла так же, как и он в меня. Туда, в самое сердце. Верю так, что глазам больно.

— Ты и правда мой дар, — ловит мою руку. К щеке своей прикладывает. Нежно целует ладонь, пробегаясь по ней губами.

 — В жизни не думал, что такое возможно. Но ты есть, — проводит пальцами по лицу. — Есть. Настоящая. Такая настоящая. Спасибо, что есть.

И снова — тихими ласками. По глазам. По векам.

Прижимает, и мы оба проваливаемся в что-то запредельное. Туда, где не нужны слова. Где просто удары двух сердец сливаются в одно.

***Влад.

Я лежал рядом с ней и чувствовал, как раскалываюсь на части.

Раскалываюсь в хлам.

Блядь.

И целым становлюсь только с ней вместе.

Уже не отодрать. Не отделить.

Когда несся к ней, когда о другом, кроме нее думать не мог, решил — предел.

Ни хера. Предел, какими глазами она на меня смотрела. Как в душу, насквозь проникала. Что говорила. И я не ушами, не словами, я внутри знал — все правда. Будто иглами огромными каждый вздох ее в меня втыкался. Насквозь. Внутрь.

Понял, что все готов разметать. Все вышвырнуть к чертям.

Потому что и она мне нужна. Как воздух. Именно она, — с теплом этим своим, с глазами невозможными. Слушать, как дышит во сне — и ни хера больше не нужно.

Как с первого взгляда, с единого жеста в меня проникла. Только не понимал еще тогда, как глубоко. А ведь с самого начала сердце дернулось. И все готов был под удар подставить. И таки поставил.

Только теперь понял, насколько неживым все было. Только теперь, блядь, дышать по-настоящему начал.

— Девочка моя. Мой безумный дар, — шепчу в волосы, притягивая к себе еще крепче.

Спит.

Отрубилась моя девочка. Но мне не важно.