Цена его любви

И что? Вы все поделили, вы на равных, а я? Правая, блядь, рука, а точнее — вечный, блядь, мальчик на побегушках! Я на равных с вами должен был быть! На равных, мать твою!

— Раф… — усмехаюсь. — Где ты видел, чтоб падаль на равных с людьми была? Да ты, блядь, и костей обглоданных с нашего стола не заслужил. Ссался при каждом выстреле. Забыл?

— Заткнись!

Оглушительно грохочет выстрел.

Так и стою, чуть прикрыв глаза. Даже не пригибаюсь, вопреки рефлексу.

Она. Это самое время для нее бежать. Самое время. Пока я подыхать буду, а разозленная шавка Раф пинать мое тело, наслаждаясь своей победой.

— Нееееееет!

Блядь. Она бежит. Только, мать твой, не в ту сторону!

— Влаааааад!

Несется, дурочка глупая. Прямо на меня. Прямо, блядь, под пулю.

Блядь.

Глава 69

Успеваю рвануться, повалить на пол, судорожно обхватывая руками.

Чувствую, как цепляет по руке. По плечу. Вижу брызнувшую струйку крови из ее плеча, и зверею. Руки мертвеют. Весь в лед превращаюсь. Горло сдавливает так, что только хриплю, слова выдохнуть не могу.

— Даша! Жива? Даша?!!!

— Ты жив? Жив, Влад?

Голос слабый, глаза закатываются. Блядь.

Только прижимаю ее к себе. Еще. Еще сильнее. Моя жизнь. Мое самое бесценное сокровище! То, что сберечь любой ценой был должен! А, блядь, сам же и подставил!

— Даша! Где зацепило? Где?

Ощупываю в блядском полумраке подземелья ее спину, чувствуя, как ладони напитываются липким, горячим, красным. Блядь.

— Даша, — лихорадочно мечусь взглядом по ее глазам.

— Ничего, — шепчет, судорожно вцепившись в мою рубашку скрюченными пальцами. — Ничего, Влад. Все в порядке. Это только плечо. Поцарапало… А ты… Ты…

— Ты зачем рванулась? Зачем, блядь?

Как же я сейчас себя ненавижу! Сам себе за это глотку перегрызть готов.

— Идти можешь?

Только кивает и тут же отрицательно машет головой.

— Я не уйду. Не отпущу… Не дам…

— Дурочка…

Шепчу, зарываясь в ее волосы.

"— Ты маленькая еще, маленькая моя дурочка. Ты бежать должна. Уходи. Уходи, Даша. Дай ей уйти, твою мать, Раф! Это наши с тобой счеты. Нам и решать.

— Пиздец, как я тронут вашей идиллией, — снова, сука, ржет. — Разве не знаешь, Север? Слабостей нам в этой жизни иметь нельзя. Губят нас слабости. А ты… Как пацан, блядь, прыщавый и сопливый. Смотреть противно. Встань с колен лучше, Север. Встань и посмотри мне в глаза.