Цена его любви

В ушах гулом звучит тот самый роковой выстрел. И больше ничего не вижу и не слышу. Больше ничего, в сущности, уже и не важно.

— Где я?

Еле разлепляю запекшиеся, искусанные до ран губы.

— Мы с гостинице, Даша, — Санников тут же с беспокойством склоняется надо мной.

Я ведь его почти не знаю. Все, что о нем помню, это то, как он приставал ко мне на каком-то приеме. И как Влад врезал тогда ему в челюсть.

Кто он? Друг или враг? Я могу доверять ему или он перейдет на сторону тех, кто предал Влада?

Хотя… Какое это уже теперь имеет значение?

— Как ты себя чувствуешь?

— Разве я могу что-то чувствовать? — пытаюсь криво усмехнуться.

— Даша. Ты можешь подняться? Двигаться? Ходить?

— Наверное, да.

Странный вопрос. Я ведь не пострадала физически. Значит, могу, конечно. Только зачем? Ради чего?

— Даша.

Кажется, Санников злиться. Такое ощущение, что сейчас снова, как и тогда, еще в доме, сожмет плечи и начнет трясти. По крайней мере, я явно вижу, что он готов взорваться. Но и на это мне уже наплевать.

— Ты должна подняться. Должна одеться…. Вот в это, — тычет пальцем вверх на какое-то развевающееся сверху, прямо над моей головой, белое кружево.

— Чтооооооо? — наконец до меня доходит.

Это свадебное платье.

Это какой-то бред. Параллельная реальность, в которой все сошли с ума.

— Так хотел Влад, Даша. И я дал ему слово. И ты. Ты тоже дала. Ты обещала ему сделать так, как он хочет. Я и сам не горю особым желанием отправляться сейчас на такие церемонии, тем более, быть в них главным участником. Но я не изменю слову, данному другу. И ты не изменишь. Я не позволю. Затащу тебя туда, даже если будешь брыкаться.

— Что? Свадьба? С тобой? Нееееееет!

Сжимаю кулаки, чувствуя, как щеки обжигает кислотой горячих слез. Будто кран какой-то там открыли. И уже не остановить.

— Нет!

Луплю кулаками по постели, поднимаясь.

Это самый страшный сон.

Как?

Как после всего, что случилось, я могу выйти замуж? Тем более, за другого? Это бред. Бред, бред, бред! Самый худший, самый страшный из всех возможных! Это хуже предательства! Хуже, чем нарушить данное Владу слово! Это равноценно тому, чтобы самой вонзить в его сердце нож и еще прокрутить его там, внутри, несколько раз для верности! Я не могу! Это невозможно!

— Даша.

Санников вздыхает.