Цена его любви

— Ты слишком много беспокоишься не о том, — его рука снова проводит по моим губам, скользит по щеке, по подбородку.

А я… Я просто ловлю эти прикосновения. Как бесценное сокровище. Замирая. Впитывая в себя свечение его глаз.

Они сейчас… Такие необыкновенно нежные… Горящие такой любовью, что я тысячи раз готова проклинать себя за то, что усомнилась в нем! Как я могла?

— Доверься мне, Даша. Во всем.

— Да, Влад, — сама тянусь к его губам.

Прикасаюсь нежно. Тихо. Так, чтобы распробовать каждую черточку, каждую складочку на них.

Но он способен выдержать такую нежную ласку недолго.

Тут же накрывает мои губы жадным, обжигающим поцелуем.

— Мало, — выдыхает мне в распахнутые губы. — Как же мне тебя мало, Дааааша! Но у нас совсем нет времени. Ты сейчас должна одеться. Приедет Стас. Санников, ты его помнишь. Ты пойдешь с ним и сделаешь все, что он скажет.

— Но…

Невольно напрягаюсь.

Неужели снова разлука? Мы же только прикоснулись! Почти и не были вместе!

— Даша!

В его голосе прорезается рычание, и я послушно киваю.

— Да, Влад. Хорошо. Как скажешь.

— И помни. Ты предашь меня, если не послушаешься. Предашь по-настоящему.

Резко прижимает меня к себе. Замирает на какие-то минуты. И так же резко отшатывается, поднимаясь.

— Пора, — выдыхает со свистом сквозь сжатые зубы. — Помни, Даша. Ты вся моя любовь. Навечно. Это не измениться никогда. Даже когда нас обоих не станет на этой земле. Мы уйдем, а эта любовь останется. Не предай ее. Не предай.

Почему мне так больно от этих его слов? Почему сердце так остро и болезненно сжимается?

Хочу что-то сказать, но Влада уже нет в комнате.

Вздыхаю, тяжело поднимаясь с постели, чтобы одеться.

Во всем теле еще горит его тепло. Ломит. Покалывает. Разливается вспыхивающей волной счастья."

"Все бы отдала, чтобы еще остаться. В этой постели. В этом доме. Дождаться Влада. Сказать какие-то безумно, бесконечно важные слова, которые рвутся из меня. Но…

— Я не предам тебя, любимый, — шепчу. — Я сделаю все, как ты скажешь. Я верю тебе.

Глава 46

Влад

Тяжело приваливаюсь к стене, тихо заперев за собой дверь.

Будто с мясом ее от себя отрываю. Невыносимо. Боль от порезов — хрень по сравнению с этой болью! И с тем, что будет дальше, что впереди!

Сжимаю переносицу пальцами.

Никуда не деться. Выбор давно сделан.

Я сделал его еще тогда. Еще почти сопливым пацаном, который решил, что никогда не сдастся, что ни перед кем не будет прогибаться. Который решил, что сам прогнет этот мир под себя!

Да. Тогда я не представлял.