Цена его любви

Руки до сих пор не слушаются, но я послушно стягиваю с себя ледяную промокшую одежду. Заворачиваюсь в теплый пушистый плед, ощущая, как под кожей разносятся тысячи острых игл.

— Гордей… Ты правда уверен, что с ним все будет в порядке?

— О себе думай, — даже не поворачивается. Рявкает с ненавистью. И я замолкаю.

Глава 42

— Я сама могу… — пытаюсь сопротивляться, когда Гордей, останавливая машину у дома Влада, вытаскивает меня из салона.

— Убери руки лучше, — рычит, подхватывая меня, завернутую в плед, как в кокон, на руки.

Вроде и согрелась, а все равно стучу зубами. И спазмы в животе никак не проходят. Кажется, сейчас меня вывернет прямо на него.

— В подвал бы тебя. В клетку. На цепь. И не кормить, — хрипит Гордей, толкая дверь в дом ногой. — Чтобы там думала о своем поведении, пока не сдохнешь.

Но вместо подвала заносит меня в душ, чуть не срывая дверь с петель ногой.

— Все. Дальше сама. Я не нянька! — усаживает меня на бортик ванной. — И не радуйся. Влад вернется… Тогда неизвестно, что с тобой еще будет!

— Спасибо, — все же бросаю ему в спину, еле шевеля омертвевшими губами.

Не оборачивается. Только оглушительно хлопает дверью.

А я даже встать не могу, чтобы закрыть ее на замок."

"Теперь уже трясет. По-настоящему.

Не от холода, от нервов, напряженных до безумия.

Оттаивая, начала до конца осознавать все, что произошло. Ярко. По-настоящему. Без пелены той дряни, которая меня дурманила, что мне вкололи.

Сама не замечаю, как сползаю вниз, прямо на кафель пола.

Тогда не успела до конца прочувствовать, на волоске от чего висела. Сейчас накатывает.

И он…

Гордей был спокоен, когда говорил про Влада. Даже слишком. Но… Черт, он же не супермен из сказки, чтобы так просто со всеми справиться!

Он спас. Спас меня уже в третий раз. Как черт из табакерки, или ангел появляясь в самый критический момент. Из ниоткуда.

А я…

Я бы всю свою жизнь сейчас отдала за то, чтобы вернулся. Живым!

И снова скручивает спазмами.

Нервы совсем дали сбой.

С трудом, пошатываясь, пытаюсь оттолкнуться руками от пола, приподняться. Несколько раз опускаюсь снова, укладываясь щекой на холодный пол. Я все горю, вся пылаю. Внутри будто черти разжигают свои адские костры. Где он?

С неимоверным трудом заставляю себя все-таки подняться.

Я ничего не изменю. Никак не повлияю на то, что с ним сейчас. Надо послушаться Гордея. Согреться.