Цена его любви

Имя ее, мать твою, не смей даже произносить. Ты мараешь его своими погаными губами. И близко чтоб не подходил. Ни к ней, ни к моему дому. Ты понял? Понял? — встряхиваю, хватая за грудки.

— Успокойся, Влад. Просто успокойся. И вообще. Я не развлекаться сюда приехал. Не до развлечений мне, знаешь ли, как-то в последнее время.

— Ладно, — сжимаю зубы, коротко кивая головой на выход."

"Опускаюсь в глубокое кресло за столом в гостиной. Наливаю себе и Алу по полному стакану вискаря. Надо и правда успокоиться. Не привык, чтоб меня вот так с катушек срывало.

И все равно. Так сжимаю стакан, что по нему трещины идут.

— Не дорос ты еще. Мне указывать. И в дела мои вмешиваться, Ал. Не дорос. Я тебе сразу сказал, — в Лондон возвращайся. Какого хрена ты остался? Что вы там вообще с Гордеем за спиной у меня творите? Я что? Просил совета про личную жизнь? Сам как-то, без сопливых разберусь, вашу мать!

— Влад.

Так же цедит сквозь зубы. Такой же хваткой держит стакан, который залпом опрокидывает в горло.

Будто на свое отражение смотрю.

— Я для чего тебя подальше с Мороком в свое время отправил? Для того, брат, чтоб ты не вмешивался! Чтобы хоть у тебя жизнь другая была! Чего тебе мало? Чего не хватает? Бизнес. Девочки. Яхты. Вот и живи! Развлекайся, мать твою!

— Хватит за меня все решать! Хватит, Влад.

Скриплю зубами, наблюдая за тем, как он доливает по новой полный стакан виски. В последний момент одергиваю руку, чтобы не вырвать у брата стакан, который он опрокидывает в себя.

В чем-то, наверное, он и прав. Но я не могу этого принять! Я привык отвечать за них обоих. И за него и за сестру. Все под контролем, и их тоже держать привык.

— Ладно, — вздыхаю, откидываясь в кресле. — Говори.

— Я не слепой, Влад. И не глухой. И все это касается меня не меньше, чем тебя.

И снова сжимаю кулаки.

Врезать бы ему хорошенько. Чтоб кровь из носа полилась. И пинками отправить на самолет! Его касается! Пацан!

— Я слышу и вижу больше, чем ты думаешь. С Гордеем общаюсь. И с Мороком. Пусть даже вы решили от меня все скрывать! Я, мать вашу, не ребенок!

— А притащить дочь Грека в мою спальню, это, значит, очень по-взрослому, да, Ал?

Снова начинаю рычать. Сатанею.

— Ты развлекаться привык. А тут расклады другие. Свои.