Леди для короля. Оборотная сторона короны (СИ)

– Но ведь леди Фамора официально в отставке… – замялась я, звучало не очень. Будто по моему мнению только я и достойна внимания короля и принца.

– Мы договорились о спектакле с леди Цирцеей.

Мне стало еще более неуютно.

Цирцея была красавицей, любимицей королевы, и могла запросто очаровать Эдуарда так, что спектакль превратится в настоящую связь.

Сами эти мысли были отвратительны, потому что выходило, что я собака на сене. Сама в фаворитки я не стремилась, но и других рядом с его величеством видеть не желала.

– Цирцея… вот как… мне пора спать, Фаренджер. Ты сможешь меня повоспитывать завтра.

Из меня будто выпустили весь воздух.

– У тебя вид, будто хорошая новость тебе не понравилась, – удивленно приподнял брови глава тайной канцелярии, но в глазах его таились смешинки.

– Ну давай, добивай быстрее, и я пойду, – смирилась я с тем, что Фаренджер не отстанет.

– Жениха тебе тоже увы не найти. Замужество придется отложить.

– Это еще почему? – шокировано уставилась я на него.

– Ты теперь указом короля герцогиня, Амелия. Твой брак должен быть одобрен его величеством. Даже не представляю, какая кандидатура его бы устроила…

Глава 22

Фаренджер песочил меня минут двадцать. Только все слова его влетали мне в одно ухо и вылетали из другого.

Нет, я, конечно, знала, что герцоги подают его величеству прошение на брак, когда им приходит охота жениться. Особы высокого положения иногда по воле короля заключают династические договорные браки в интересах короны, но я не припомню, чтобы такое случалось последние лет сто. Мне и в голову не могло прийти, что Эдуард придерётся к моему избраннику, а со слов Фаренджера выходило, будто у короля на меня есть какие-то планы, и я судорожно перебирала в голове все известные кандидатуры.

В нынешнем моем статусе ровней мне выходили немногие, в основном старики или вдовцы. Разве что Бриан за счёт древности своего рода мог с ними тягаться.

Я себя женой графа не представляла совсем, но уж лучше знакомая язва, чем, например, герцог Фалленстар. Умнейший государственный муж, он к своим шестидесяти четырем годам пережил трех жен, зато обзавелся подагрой, лишним весом и, кажется, не собирался избавлять от бородавок на носу.