\

Представляю его физиономию.

Мда, жаль, конечно, что никто не догадался в этот момент его сфотографировать.

Выражение лица нашей новобрачной боюсь даже представить.

– Ну, и? – спрашиваю с надеждой. – Кто-нибудь объяснит мне, каким образом вы собирались меняться? Я жду!

Девочки переглядываются.

– Обыкновенно, – бубнит Маргоша. – Мы ей игрушки, она нам… его.

Представляю, как дочки везут Асадова на тележке через весь квартал и чуть не захожусь в истерическом хохоте. Но я хочу лишь отчитать детей, а не испугать.

– Почему вы без разрешения ушли из дома? – продолжаю допытываться. – Вы кого-то предупредили?

О том, как они уходили, даже не спрашиваю.

Ясно как. Бабушка дождалась, пока они выйдут на связь с преподавателем, и со спокойной совестью уснула.

Но у нас с детьми существует негласное правило – они не могут переступить порог, не спросив разрешения. Я сама пока еще никуда их не отпускаю, они слишком маленькие. А договорились мы заранее.

И каково же мое удивление, когда девочки радостно кивают.

– Да. Предупредили.

– Мы спросили разрешения, – добавляет Марьяша.

– И у кого же? – мне даже интересно. Я была вне зоны действия сети, потому что ездила в офис «Цитадели». С бабушкой тем более ясно.

– У дедушки Джорджа! – дружно отвечают девочки, и я вперяю взгляд в бабушку.

– Он разрешил, – на всякий случай добавляет Марьяша.

– Мы ему все рассказали, – объясняет Миланка.

– Ты не отвечала, а бабушка спала, – сдает все пароли Маргаритка.

Это правда, я когда вышла из офиса, увидела пропущенный звонок от детей.

– И откуда же он узнал, кто тут у нас в гостях, а? – спрашиваю медовым голосом, сверля бабушку взглядом. Она виновато моргает, и у меня появляется стойкое ощущение, что я в осаде.

Мистер Рич давно выдал девочкам свой личный номер и сказал, что они могут звонить ему в любое время. Еще бы наш добрый дедушка Джордж не разрешил им выменять на пластиковую курицу родного отца!

– Влада Асадова наша гостья, – пробую достучаться до упрямо насупленных малышек. – Вы подумали, как это отразится на репутации отеля?

– Мамочка, – вдруг говорит Марьяша, захлопав ресничками, – но если он уедет, как же мы потом его найдем?

– Он может никогда не вернуться, – шепчет потерянно Милаша, – а он нам больше всех подходит!

Этот аргумент полностью выбивает из-под ног почву.

И я снова ощущаю жгучую вину перед своими детьми.