Трактирщица (СИ)

— Надеюсь, твоей жене не полагается сидеть дома и целыми днями рожать детей?

Романтику я всё-таки испортила. Кеннет с трудом сдержал смех. И я заулыбалась, глядя, как он кусает губы и старается вернуть моменту серьёзность.

— Знаешь, рожать каждый день затруднительно. Это во-первых, — Делири взял меня за руку и защелкнул на запястье браслет. Белое золото, тонкая работа. Прозрачные камни в причудливом узоре, цветы, листья — и всё это на фоне красного бархата моего платья. — Во-вторых, единственное, что полагается моей жене - быть любимой и счастливой.

— Да, — повторила я и больше ни о чём не спрашивала.

Поставила день на паузу. Позволила себе сбежать с Кеннетом на полчаса в зимний сад и вдоволь нацеловаться. Ароматы цветов обволакивали нас, тишина баюкала и укрывала покоем, как мягким одеялом. Но зря я надеялась, что мир согласен подождать. Часы пробили обед. Динали, смущаясь невероятно, вышла из зарослей к нашей скамейке.

— Лина Беринская, лин Делири, мы ждём только вас.

А у меня взгляд виноватый и губы, припухшие от поцелуев. Да уж. Ещё один удар по репутации мудрой наставницы, идеальной хозяйки трактира и примера для подражания. Кеннет не выдержал и рассмеялся над тем, как сильно я смутилась.

— Идём, — прошипела я и за руку потянула жениха к выходу. — Перестань хохотать, пожалуйста. Вообще не смешно.

— Ты права, не смешно. Забавно. Ты милая, когда краснеешь, а у меня впервые за тысячу лет прекрасное настроение. Наверное, потому, что я влюбился, как мальчишка.

Я старалась идти быстрее, чтобы Динали нас не слышала, выбирала самые тёмные закутки зимнего сада. Щёки до сих пор горели, и хотелось отыграться на женихе.

— Тысячу лет? Не думала, что ты настолько старый, — я поцокала языком и хитро взглянула на мага. — Хотя вот морщинки эти, седина в волосах… И явно чувствуется лет двести успешной практики в поцелуях.

— Невозможная женщина, — возмутился Кеннет. — То морщины не нравятся, то поцелуи. Или поцелуи всё-таки нравятся? Как прикажешь отвечать на твои выпады?

— Мысленно, милый.

— Милый глава Клана Смерти? — хмыкнул он. — Хорошо, что тебя мой отец не слышит.

— А как его твоя мама называет?

— Когда злится, мужланом. Когда в хорошем расположении, то по имени или ""свет мой"".

— Серьёзно?

— Да, — Делири положил мою руку себе на сгиб локтя, ибо мы уже подходили к трактиру, а выглядеть нужно чинно и прилично. — Моя мать — женщина с великим терпением.