Тёмные московские ночи

Захват намечался на приличном удалении от стоянки, так что шум, вполне возможный в такой ситуации, вряд ли будет услышан часовыми. Выстрелить фашист не успеет, удар же неуправляемого мотоцикла о дерево дальше тридцати шагов в густом лесу не разойдется.

Ждать пришлось довольно долго. Стрелки наручных часов показывали половину третьего. С минуты на минуту совещание в главной штабной палатке лагеря закончится, офицеры переместятся в соседнюю, и начнется обед.

Васильков лежал под кустом на небольшом пригорочке. Рокада с его позиции просматривалась скверно, а лагерь и Курочкина с Точилиным он не видел и вовсе.

Капитан глянул на сосредоточенное лицо соседа. Петренко был одногодком Александра, в разведроту попал месяца два назад. Воевал хорошо и вообще зарекомендовал себя надежным и серьезным человеком.

По другую сторону дороги ждали команды сплошь новички.

Он снова посмотрел на Жарова, потом перевел взгляд дальше, на зеленое марево, колыхавшееся под легким ветерком, обильно разбавленное золотом солнечных лучей и темными пятнами густой тени. Где-то там, в этом мареве прятались Курочкин с Точилиным.

«Точилин!.. – Васильков вздохнул. – Ты только не подведи меня, старлей».

До войны Точилин служил в уголовном розыске подмосковного Подольска.

– Какого лешего ты просишься в мою роту? У тебя же нет указательного пальца правой руки! – заявил Васильков, впервые познакомившись с Точилиным. – Как ты собираешься воевать?

– У меня уж несколько лет его нет. – Взводный продемонстрировал давно затянувшийся шрам на единственной уцелевшей фаланге пальца.

"Шестьдесят пять из семидесяти – результат отличный. Только на слово Васильков никому не верил и решил испытать бывшего оперативника угрозыска. Он немедленно сделал это и был приятно удивлен. Тот действительно очень даже лихо палил с левой руки. Более того, с момента потери пальца он научился делать ею все то, что ранее делал правой.