Тёмные московские ночи

– Вам кого? – спросила она грубоватым голосом.

Младший лейтенант Теплов шагнул к ней и спросил:

– Где твой сын, Тактарова?

– Это опять ты. Не знаю. С утра был здесь. – Женщина кивнула на дверь, ведущую в дальнюю комнату.

В квартире, некогда просторной и довольно уютной, теперь царил беспорядок. На полу валялся мусор, какие-то старые вещи, распотрошенное велосипедное седло. Чуть ближе к кухне стояло корыто, тоже наполненное всякой дрянью. Кухонная дверь, снятая с петель, подпирала стенку. До войны, когда дом был в надлежащем состоянии, Тактаровы, скорее всего, занимали в этой коммуналке одну комнату.

Васильков и сержант Нилова остались у двери, Теплов и Старцев быстро пошли в сторону дальней комнаты.

– А ну, стоять! – послышался властный голос лейтенанта.

Спустя несколько секунд он вышел в коридор, ведя за собой мальчугана с заспанным лицом.

– Чего пристали! Я ничего такого не делал! – бурчал он и тер кулаком глаза.

– Не бойся, мы тебя не заберем, – поспешил успокоить пацана Старцев. – Нам нужно просто с тобой поговорить.

– О чем? – продолжал тот тянуть противным скрипучим голосом. – Ой, больно! Отпусти! Отстань, говорю, или я тебе раковину на голову надену!

– Я тебе надену, стервец!

Наблюдая за огольцом, Васильков никак не мог поверить в то, что ему четырнадцать лет. Небольшого роста, щуплый, руки словно плети, впалые щеки, набухлые коленные суставы, в точности как у узника концлагеря.

– Ему точно четырнадцать? – тихо спросил он у девушки, стоявшей рядом.

– Да, мы проверяли, – шепотом ответила она.

– Отчего же он такой мелкий?

– Родился недоношенным, часто болел. Плюс регулярное недоедание.

В это время Старцев подтолкнул парня в спину и сказал:

– Пройдем на кухню. Там у вас посветлее.

– Я пить хочу, – ныл Тимур. – И в туалет тоже.

– Ну так иди. Только мигом. У нас дел по горло!

Мальчишка живо просочился в ванную и прикрыл за собой дверь. Послышался шум воды, брызжущей из крана.