Тихий городок

— Очень болит? — указала она на забинтованную руку, и, поставив на скамейку хозяйственную сумку, тяжело опустилась рядом.

Мирзоев продолжал стоять.

— Садись, сынок, садись.

Он опять сел на скамью, украдкой рассматривая женщину. Ей было далеко за шестьдесят. Все лицо в морщинах, редкие волосы выкрашены хной. На худеньком теле болталось ситцевое платье, перенесшее бесчисленное количество стирок.

— Нет, ханум, теперь уже не так сильно, — ответил с некоторым опозданием Мирзоев, поправляя перевязь, в которой покоилась левая рука, — просто устал.

— Ай, ай, — разжалобилась старушка. — А документы у тебя в порядке? — перешла она на деловой тон. — Теперь с пропиской строго.

— Конечно, анам.[58] Могу показать, в полном порядке. Я ведь после госпиталя получил отпуск для поправки.

— Пойдем. Соседям скажу, что знакомый, а то ворчать будут, что сдаю комнату, да еще раненому.

На углу Сураханской они свернули налево, и Месьма-ханум остановилась перед двухэтажным серым домом.

— Вот мы и пришли, — сказала она, входя в подъезд, похожий на туннель. Он кончался лестницей на второй этаж и дверью во двор.

Двор был небольшой, весь асфальтированный. В углу — колодец. Правда, после того как провели водопровод, мало кто брал оттуда воду, и колодец служил жильцам вместо холодильника: опущенные в него бутылки пива или кувшин с водой через час были холодными, словно со льда. Мирзоев и Месьма-ханум поднялись на второй этаж, где перед квартирами шел открытый балкон вокруг всего двора.

— Как тебя звать, сынок? — спросила Месьма-ханум.

— Газанфар, Курбанов Газанфар.

Они вошли в квартиру.

— Посиди, Газанфар, я приведу в порядок комнату, где ты будешь жить. Там спокойно. Детей у соседей нет, все взрослые. Та молодая женщина, что попалась навстречу, да ее отец, еле-еле видит, почти слепой, никуда не выходит…

…Прошел почти месяц с того дня, как Мирзоев, а по документам долечивающийся после ранения лейтенант Газанфар Курбанов, поселился у Месьмы-ханум.

Вот и сегодня, едва Мирзоев переступил порог, она участливо поднялась навстречу.

— Садись отдыхай, сынок. Сейчас ужинать соберу.