Тихий городок

Пришедшая вскоре после этого шифровка из Берлина от министра иностранных дел «третьего рейха» Риббентропа всю ответственность за провал далеко нацеленной политической акции возлагала на самого посла фон Папена.

2Вот уже почти полгода штаб-квартирой и одновременно жилищем майору Илье Ильичу Гаранину служила крохотная землянка в болотистых лесах Псковщины. Всё её нехитрое убранство состояло из приткнувшегося в угол топчана, над которым из жердей обшивки торчал круглый бок серого валуна, двух лавок да сколоченного из досок грубого стола.

Конечно, землянка ничем не напоминала прежний кабинет на Литейном проспекте или уютную комнату на Потемкинской улице неподалеку от Таврического сада, где в редкие свободные часы он гулял с Ксюшей и маленьким Валеркой.

Здесь, в тылу врага, за многие километры от фронта Илья Ильич не раз вспоминал напутственную беседу в кабинете начальника отдела перед отправкой к партизанам. Гаранин пришел к полковнику Ояавере сразу же после советско-финляндской войны.

Хотя майору пришлось поработать с ним сравнительно немного, он успел по достоинству оценить этого сдержанного, чуть угрюмого человека, умевшего сохранять спокойствие даже в самые трудные минуты. Сын неграмотной прачки, эстонец по национальности, Дмитрий Ояавере провёл детство в сыром подвале на одной из петербургских окраин. Об этом человеке можно без преувеличения сказать, что его вырастила Советская власть: поставила на ноги, открыла путь к образованию. Совсем еще юным он вступил в партию, окончил вуз и был направлен в чекистские органы. Работал самозабвенно, не считаясь ни с временем, ни с трудностями.

Гаранин многое перенял от Дмитрия Константиновича. Подобно ему, он не напускал на себя загадочно-таинственный вид, но и не болтал об оперативных делах даже с друзьями-сослуживцами, относился к людям просто и доброжелательно. Партизаны в отряде считали его смелым и толковым командиром. Лишь немногие знали настоящий характер его работы.

Большинство считало Гаранина офицером штаба бригады, прикомандированным к отряду Щорса.

Перед отправкой в тыл врага Дмитрий Константинович напутствовал Гаранина в своей обычной суховатой манере. Из сейфа появилась крупномасштабная карта огромного района: от Балтийского побережья Эстонии и Латвии на западе до глубоких тылов Ленинградского и Волховского фронтов на востоке. Она вся была испещрена условными знаками, непонятными для непосвященного.