Terra Nova. А над баобабами закаты, словно кровь

Джип медленно сдал назад, туша (килограммов сто двадцать как минимум, а то и сто пятьдесят) потянулась за ним. Отъехав на середину поляны, метров за восемь от зарослей, Абдулай отцепил несчастное животное, после чего джип объехал тушу таким образом, чтобы прикрывать ее от наиболее близкого участка травянистой стены.

– Всем внимание на свои сектора! Абдулай, справишься один? – это Ян.

– Конечно, сэр!

– Окей, выходи.

Может, сказать, что льва видел? Мм… нет, не стоит. Как-то глупо получится – чего тогда сразу не сказал? Абдулай справится, я в него верю.

Я во все глаза таращусь на заросли в своем секторе, одновременно слыша, как открывается дверь и негр с кряхтением тащит наш будущий ужин куда-то. Ага, вот и он. Карабин на плече, двумя руками ухватил антилопу за рога и волочет ее по земле. Позади нашей защитной клети есть небольшая площадка, назначение которой теперь понятно. Ни фига себе! Вот это силища! Абдулай, натужно крякнув, перевалил тушу через низкий бортик багажника, утер пот с лица и оглянулся на зеленую стену позади себя.

Да тихо, тихо все, мы же с Алексом тоже бдим. Но вот я бы так поднять полтора центнера точно бы не смог, хоть пистолет к виску приставьте.

Чернокожий силач начал привязывать над багажником веревку, видимо, чтобы добыча не выпала на очередном ухабе, как вдруг откуда-то из-за моей спины раздался громкий и быстро нарастающий топот. Я еще успел заметить, как широкое лицо Абдулая посерело от страха, почти мгновенно вслед за этим слились воедино неразборчивый панический вопль водителя и два оглушительных выстрела, после чего неведомая сила ударила наш джип так, что он на секунду подлетел в воздух и с лязгом и скрипом завалился на бок.

Утоптанная трава рванулась было навстречу, но ремень безопасности резко дернул мою тушку назад, выбив дыхание, и как-то совершенно отвлеченно мелькнула мысль: «А вот автомат я не выпустил, хорошо».

Вися горизонтально в полуметре от примятой решеткой травы, пытаюсь прийти в себя и сориентироваться, что вообще происходит.

Все громко ругаются и орут: «Стреляй! Где он?! Стреляй!» Кто «он»?! Выгнув шею, осматриваю доступный мне из этого положения сектор. Единственный представитель местной фауны в поле зрения – это Абдулай, с абсолютно круглыми от ужаса глазами и серым лицом застывший на месте, судорожно вцепившись в свой карабин. Откуда-то доносятся громкие шаги, сопение и храп, будто что-то очень большое и сердитое нарезает круги вокруг нас.