Тень прошлого

«Паккард» остановился на холме и дважды мигнул фарами. Четверо мужчин вышли из него и присоединились к остальным. Некоторые держали в руках двухгаллоновые канистры с бензином, какие в те годы продавались на автозаправочных станциях. У всех были факелы. Один из мужчин остался за рулем «паккарда». Мюллер ездил на «паккарде», знаешь ли. Да, ездил. На зеленом.

Вместе они подошли к заднему торцу «Черного пятна» и смочили факелы бензином. Возможно, они хотели только попугать нас. Я слышал и обратное, но слышал и такую версию.

Мне хотелось бы верить, что именно это они и собирались сделать, потому что даже теперь нет во мне столько злобы, чтобы верить в худшее.

Очень возможно, что бензин пролился и на рукоятки факелов, поэтому, когда их зажгли, те, кто держал факелы, в панике отбросили их для того лишь, чтобы от них избавиться. Как бы то ни было, черная ноябрьская ночь внезапно осветилась факелами. Некоторые поднимали их и размахивали над головой, маленькие горящие куски пакли разлетались в стороны.

Некоторые смеялись. Но другие, как я и сказал, зашвырнули факелы через окна в задней стене на кухню. Через минуту-полторы клуб уже горел.

Люди на улице уже все надели белые остроконечные капюшоны-колпаки. Некоторые скандировали: «Выходите, ниггеры! Выходите, ниггеры! Выходите, ниггеры!» Может, они скандировали, чтобы напугать нас, но я хотел бы верить, что они старались нас предупредить, точно так же, как хотел бы верить, что эти факелы они забросили на кухню случайно.

В любом случае значения это не имело. Оркестр играл громче фабричного гудка. Все кричали и отлично проводили время. В зале никто ни о чем не подозревал, пока Джерри Маккрю, который в тот вечер помогал поварам, не открыл дверь на кухню и сам чуть не превратился в факел. Пламя выстрелило на десять футов, тут же воспламенив его белую куртку. Вспыхнули и волосы.

Когда это произошло, я сидел у восточной стены, примерно в середине зала, с Тревором Доусоном и Диком Холлорэнном, и поначалу решил, что взорвался газовый баллон.

Не успел я подняться, как меня сшибли с ног люди, рванувшие к двери. Человек двадцать прошлись по моей спине, и, пожалуй, я почувствовал испуг, только когда лежал на полу. Я слышал, как люди кричат, говорят друг другу, что надо уходить, что клуб горит. Но всякий раз, когда я пытался встать, кто-то наступал на меня. Чей-то большущий ботинок припечатал мой затылок, и у меня перед глазами вспыхнули звезды.