Тень прошлого

Внезапно она осознала, что ее волосы двумя густыми прядями свисают вниз, их концы близко… очень близко от сливного отверстия. Какой-то инстинкт заставил ее резко выпрямиться, увеличить расстояние между волосами и сливным отверстием.

Беверли огляделась. Даже сквозь плотно закрытую дверь до нее доносились голоса из телевизора. Шайенн Боуди [162] просил плохого парня опустить пистолет, чтобы никто не пострадал. В ванной она была одна. За исключением, разумеется, голоса.

– Кто ты? – спросила она раковину, уже шепотом.

– Мэттью Клементс, – прошептал голос. – Клоун утащил меня вниз, в трубы, и я умер, а скоро он придет и заберет тебя, Беверли, и Бена Хэнскома, и Билла Денбро, и Эдди…

Ее руки взлетели к щекам, сжали их. Глаза раскрывались все шире, шире, шире. Она почувствовала, как холодеет тело. Теперь голос казался придушенным и старческим… и однако, в нем слышалось злобное ликование.

– Ты будешь летать здесь со своими друзьями, Беверли, здесь, внизу, мы все летаем.

Слова оборвались, уступив место сдавленному иканию, и внезапно ярко-алый пузырь поднялся над сливным отверстием и лопнул, разбрызгав капельки крови по потемневшему фаянсу.

Придушенный голос заговорил быстрее и, говоря, непрерывно менялся: то она слышала того же маленького мальчика, который обратился к ней первым, то девушку-подростка, то (вот ужас) девочку, которую знала, Веронику Грогэн, но Вероника умерла, ее нашли мертвой в водостоке…

– Я – Мэттью… Я – Бетти… Я – Вероника… мы внизу… внизу с клоуном… и с тварью… и с мумией… и с оборотнем… и с тобой, Беверли, мы внизу с тобой, и мы летаем, мы изменяемся…

Брызги крови внезапно выплеснулись из сливного отверстия, запачкали раковину, зеркало, обои с лягушками на листьях кувшинок.

– И что, черт возьми, у тебя стряслось? – спросил он, сдвинув брови. Этот вечер они коротали вдвоем – мать Бев работала с трех до одиннадцати в «Гринс фарм», лучшем ресторане Дерри.

– Ванная! – взвизгнула она.